мание суфийских текстов. Во второй и третьей работах автор пытался на­
метить основные линии развития 
персидской суфийской 
лирической и 
дидактической поэзии, использовав весь накопленный наукой в этой обла­
сти материал 8 . 
Основанное Е . Э. Бертельсом суфиеведческое направление в отече­
ственной иранистике —· исключительная и едва ли по достоинству оце­
ненная заслуга его перед наукой, — к сожалению, 
так и не получило 
дальнейшего развития ни в трудах самого Е . Э. Бертельса, ни в работах 
кого-либо из его учеников и продолжателей. 
Научное творчество Е . Э. Бертельса последующего времени характе­
ризуется разнообразием тематики. Исследование персоязычной суфийской 
литературы уступает место новым темам, отвечавшим насущным потребно­
стям текущего дня в процессе бурного развития культурного строительства 
в нашей стране. Можно сказать, что начиная с 1929—1930 гг. вся науч­
ная деятельность Е . Э. Бертельса в основном подчинена выполнению за­
даний государственной важности в области востоковедения, которые тре­
бовали от ученого не только первоклассной 
эрудиции и широчайшего 
диапазона специальных знаний, но и огромной трудоспособности и глу­
бокого понимания актуальных задач науки. 
Среди немногочисленных в то время советских специалистов в обла­
сти ираноязычных и тюркоязычных 
литератур Е . Э. Бертельс был едва 
ли не единственным ученым, который отвечал новым требованиям, предъ­
явленным жизнью к нашему востоковедению. 
В научном творчестве Е . Э. Бертельса 
начиная с 1929—1930 гг. по­
степенно определяется не менее семи крупных 
исследовательских тем. 
Каждая из этих тем разрабатывалась им на протяжении ряда лет в рабо­
тах самого, разнообразного характера. Это и публицистические, популяр­
ные статьи в газетах и журналах, и специальные 
исследования и обоб­
щающие монографии, рецензии, составление предисловий, редактирование 
трудов своих коллег и т. д. 
Много сделано Е . Э. Бертельсом для разработки темы таджикского 
литературного языка, отвечавшей насущным нуждам культурного 
разви­
тия молодой республики советского Таджикистана. Начав в 1929 г. со 
статьи о путях становления языка советской таджикской литературы, на­
печатанной на таджикском языке в таджикском общественно-политическом 
и литературном журнале, Е . Э. Бертельс в последующие годы системати­
чески выступал в печати-по вопросам формирования таджикского литера­
турного языка, истории таджикской литературы и состояния ее изучения, 
перевода сочинений В . И . Ленина на таджикский язык, принимал участие 
в созданий таджикских словарей и т. д. 9 . Несколько отойдя от этих тем 
в период напряженной 
работы над выполнением новых 
ответственных 
8 Заметки 
по поэтической 
терминологии 
персидских 
суфиев. 
I. 
Локон 
и 
лицо 
(сб. «Язык и литература», I, Л., 1926, стр. 361—386). 
Основные 
моменты в развитии 
суфийской 
поэзии 
(«Восточные записки», т. I, Л., 
1927, стр. 91—103). 
Grundlinien der Entwicklungsgeschichte des sufischen Lehrgedichts in Persien («Islamica», 
v. 3, fasc. I, 1927, S. 1—31). — Впоследствии Ε . Э. Бертельс несколько по-иному подо­
шел к этой проблеме (см. стр. 454 настоящего тома). 
9 Dar 
boraji zaboni adabiji toçik 
(«Rahbari donis», 
1929, № 10/11, стр. 30—32; 
перепечатано в «Zaboni 
adabiji toçik», 1930, стр. 185—-194). 
О 
материалах 
комиссии 
по таджикскому 
литературному 
языку 
(сб. «К вопросу 
о едином литературном таджикском языке», Сталинабад, 1930, стр. 5—69). 
Таджикская 
литература ( М С Э , т. V , М., 1930, стр. 646). 
Состояние 
работ по изучению 
истории 
таджикской 
литературы 
(«Ученые записки 
Института востоковедения А Н С С С Р » , т. 2, 1933, стр. 89—106). 
Переводы 
сочинений 
Ленина 
на таджикский 
язык 
[кн. «Памяти В. И. Ленина 
( 1 9 2 4 — 1 9 3 4 ) » , М.—Л., 1934, стр. 831—846]. 
h