можно было уже сделать вполне естественный вывод: А б д ал-Джамил писал под диктовку. Н о кто мог диктовать ему почти сейчас же по окон­ чании написания поэмы? Только сам автор, и, таким образом, эта рукопись представляет собой как бы автограф: она дает текст в том виде, в каком он впервые прозвучал из уст самого автора. Навои в эти годы хотя уже и не занимал прежних высоких государственных постов, но по-прежнему был знатнейшим и богатым человеком и немало времени отдавал на управ­ ление своим имуществом, доходы с которого он широко тратил на различ­ ные общеполезные предприятия. Понятно, что сидеть и тратить десятки часов на каллиграфическое воспроизведение многих тысяч бейтов своих поэм он не мог и предпочитал диктовать их. Отсюда понятен и характер почерка: это не образцовая каллиграфия, обычная в роскошных рукописях Герата того времени, это почерк человека, умевшего красиво писать, но торопившегося и не имевшего времени тщательно вырисовывать каждую отдельную букву. Нужно сказать, что до появления в обращении этой рукописи все издававшиеся в У з С С Р тексты поэм Навои воспроизводили подготовлен­ ную еще в начале этого века каллиграфом Шах-Мурад-катибом литогра­ фию. Сличение этого текста с нашей рукописью обнаружило, что Шах- Мурад-катиб не просто издал текст по какой-то имевшейся у него руко­ писи, а предварительно подверг его своего рода редакции. Он понимал, что образный, богатый язык Навои теперешнему узбекскому читателю будет труден, и потому упрощал текст, удаляя из него трудные арабские слова и даже выбрасывая целые бейты, если, по его мнению, образы их были слишком сложны и требовали от читателя хорошего знакомства с классической поэзией и ее лексикой. Только теперь, на базе нашей рукописи, мы можем восстановить на­ стоящий текст «Пяти поэм» во всей его красоте и богатстве. Сцепление обстоятельств, приведших к ее сохранению для советской науки, весьма своеобразно. Кажется прямо-таки, что это сцепление не случайно, а как бы было подготовлено заранее великим поэтом, желавшим, чтобы его заме­ чательное творение в первую очередь стало доступно в своем настоящем виде именно его землякам или, вернее, потомкам его земляков. Приходится только пожалеть, что хотя мы сейчас и располагаем таким драгоценным источником, но до сих пор широкие круги узбекских читате­ лей пользуются «облегченной» «Хамса», а ни одного издания оригиналь­ ного текста так пока в свет и не выпущено. Надо надеяться, что в ближай­ шее время это непростительное упущение будет наконец исправлено и читатели, знакомые с языком Навои, получат текст его поэм в том виде, в каком они были известны при жизни поэта.