ревичей и извиняется перед ними. Просит их объяснить, как они могли описать верблюда, которого никогда не видели. Они говорят: трава была объедена только с одной стороны дороги, значит, он кривой; по следу было видно, что он волочит одну ногу; по объеденным листьям — что у него не хватает зуба. Далее: с одной стороны дороги сидели ку­ чами мухи, с другой — муравьи; значит, с одной стороны проливался мед, с другой — масло. Было видно место, где верблюд становился на колени, а рядом с ним — след женской подковки на туфле. Наконец, в этом месте был виден след не только ног женщины, но и рук ее: значит, ей трудно было подняться с земли и, скорее всего, она была беременна. Шах в восторге от проницательности молодых людей и приближает их к себе. Как-то раз он послал им в дар молодого барашка и вина. Когда юноши пировали, он подслушивал их речи. Один сказал: «Вино содержит в себе кровь человека». Другой: «Барашек выкормлен не овцой, а соба­ кой». Третий: «Наш шах, вероятно, сын повара, а не сын шаха». Шах за­ нялся проверкой. Оказалось, что виноград рос на бывшем кладбище. Пастух, которого спросили о барашке, долго отпирался, но потом при­ знался, что мать его зарезал волк и он дал его на выкормку собаке. Тогда огорченный шах идет к матери и спрашивает ее, кто его отец. Она обиде­ лась. Н о он грозил и напоминал ей: она знает, как он жесток в своих карах. Тогда она рассказала: «Я как-то раз спала, и меня разбудил повар, принесший мне еду. Спросонья меня охватила страсть, и так ты был за­ чат». Пристыженный шах снова идет к ним и спрашивает, как они могли установить все это. Они отвечают: «Вино возбуждало не радость, а скорбь; мясо обожгло и вызвало слюнотечение, значит, это мясо хищного живот­ ного вроде собаки; ты в разговоре больше всего беседуешь о различных кушаньях, а не о делах правления страной». Шах подарил каждому по сто динаров и отпустил их домой. Когда они вернулись к отцу, тот старшему подарил мускусный венец, второму — такого же цвета балдахин (чатр), а третьему— черное знамя. Это придворный цвет Аббасидов. Едва ли можно сомневаться в том, что именно эта сказка и была тем оригиналом, который переработал Христофор. Совпадают почти все де­ тали, расхождения только в двух пунктах: 1) безымянный шах Амир Хосрова стал Бахрам Гуром, 2) угадано не происхождение шаха, а заду­ манное его вазиром предательство. Н о совершенно ясно, что заставило Христофора внести эти изменения. Новелла должна была послужить рам­ кой к последующему рассказу о Бахраме, нужно было получить обосно­ вание, почему Бахрам сделал царевичей приближенными. Можно, конечно, допустить, что Христофор пользовался каким-то другим вариантом этой сказки. Н о думаю, что это едва ли так. Поскольку он поставил себе задачей обработку поэмы о Бахраме, было естественно прежде всего устремить свое внимание на разные версии «Haft paykar». Так же ясен и источник второй части романа. Имя рабыни, Диларам, указывает или на Амир Хосрова, или на Навои. Но, как мы только что видели, у Хосрова новеллы никак не связаны с рассказом-рамкой. Только в «Саб'а-йи саййара» Навои Бахрам из седьмого рассказа узнаёт судьбу своей брошенной возлюбленной и так снова ее находит. Думать, что это изменение введено самим Христофором, при наличии поэмы Навои и совпадении имен собственных невозможно. Остается еще один вопрос: что такое этот чисто христианский шестой рассказ во второй части романа? К сожалению, ответить на этот вопрос пока трудно. Бенфей содержания новелл не излагает. Христофор мог использовать для своей книги любую из поэм о Бахрам Гуре. Правда, использование им Низами наименее вероятно, ибо никаких следов зна­ комства с Низами в его романе нет. Шестая новелла Навои — рассказ 445