могло мало. Бахрам страдает бессонницей, поэтому по вечерам к нему зовут путников, которые рассказывают ему сказки. Содержания этих сказок Бен- фей не приводит, ограничиваясь замечанием, что шестая сказка имеет чисто христианское содержание, а в седьмой Бахраму рассказывают исто­ рию скитаний его возлюбленной после ее изгнания, благодаря чему пове­ лителю удается ее разыскать и вновь счастливо с ней соединиться. Бенфей из этого делает вывод: вторая часть книги не что иное, как известная поэма «Семь красавиц» Низами, но только то огромное мастер­ ство, с которым тематика новелл увязана в одно целое с рассказом-рам­ кой, прекрасно исправило «восточную бесформенность» Низами. Эта черта, говорит Бенфей, «verräth. . . occidentalische Compositionskunst» («вы­ дает... западное искусство композиции»). Или же, высказывает он вто­ рое предположение, существовал «ein persisches Original, welches diese Sage so viel besser behandelt als Nizami. . .» («персидский оригинал, ко­ торый трактует эту легенду настолько лучше, чем Н и з а м и . . . » ) (см. выше, стр. 64—67). Бенфей не потрудился поискать этот оригинал в литературах Востока. Конечно, особенно его винить не приходится, ибо в то время состояние изученности этих литератур делало такую задачу довольно сложной. Теперь мы можем уже с уверенностью говорить об источниках Христо­ фора и убедиться, что оба предположения Бенфея были неправильны. Прежде всего он почему-то все внимание сосредоточил только на вто­ рой части книги, бросив насчет первой только беглое замечание. Однако и первая часть может быть точно увязана с ее восточным оригиналом. Источником Христофора в данном случае была несомненно поэма извест­ ного индо-персидского поэта Амир Хосрова «Восемь раев» («Хашт би- хишт»), что мы здесь и постараемся показать 4. Поэма эта, состоящая из 3352 бейтов, закончена поэтом в 701/1302-03 г. и составляет последнюю часть его «Пятерицы», названной им «Пять сокровищ» («Пандж гандж»). Эти данные сообщает сам поэт в заключительных строках поэмы (л. 653б): «Всех ее бейтов при под­ счете — триста и пятьдесят и два и три тысячи. Год хиджры один и семь­ сот был, когда это здание вознесло голову к синему небосводу». «Пять сокровищ» Амир Хосрова — назира к «Пятерице» Низами. Поэтому «Восемь раев» в основном воспроизводят фабулу «Семи краса­ виц». Н о отличия все же есть. Хосров, видимо, предполагает у своих читателей знакомство с поэмой Низами и потому на ряде деталей не оста­ навливается. После обычных вступительных слов он сразу начинает с во­ царения Бахрама, который воссел на престол после смерти своего отца. Другими словами, опускается история его воспитания, его отправка в Йемен и добывание им отцовского венца из лап львов. Взойдя на пре­ стол, Бахрам поручил дела правления хорошим вазирам, а сам предался забавам. Его любимая рабыня — Диларам (у Низами ее зовут Фитне). Она родом из Чина. Он берет ее с собой на охоту. Во время охоты Бахрам пьет вино и закусывает жареным окороком гуров (онагров). Н о потом ему становится жалко убивать их. Он только ловит их, накладывает тавро и отпускает. Поэтому он получил прозвище Гурхан. Как-то раз он едет с Диларам на охоту и проделывает в ее присутствии известный подвиг, превращая двумя стрелами самку газели в самца, а самца в самку. Вместо ожидаемой похвалы Диларам сказала: «Можно выстрелить и еще лучше». Бахрам приходит в ярость. «Если так, — гово­ рит он, — то и ступай к тому, кто умеет стрелять еще лучше». О н сбрасы- 4 Я пользовался при анализе этой поэмы великолепной рукописью У з Г П Б , № 2218, переписанной в 940/1534-35 г. Поэма находится в ней на л. 546б и сл. [Эта рукопись лыне хранится в Институте востоковедения им. Бируни А Н УзбССР. — Прим. сост.]. 443