чтобы понять, что такая новелла — целый роман в миниатюре и, будучи развернутой в стиле эпохи, могла бы дать новую тему, которая, может быть, в свою очередь вызвала бы десятки ответов. Н о Навои было нужно не это. Он хотел побить своих предшествен­ ников их же оружием, а для этого нельзя было выходить за пределы намеченного ими круга тем. К сожалению, европейская наука этого не понимала (да не понимает, кажется, и сейчас) и, увидев, что сюэмы Навои совпадают по темам со знаменитой «Пятерицей» («Хамса») великого азербайджанца Низами, поспешила объявить Навои перевод­ чиком и на этом успокоилась. Думаю, что помимо чисто политических соображений это недоразумение покоилось на том, что ученые, писавшие о Навои (особенно французский востоковед Э. Блоше), едва ли когда- нибудь читали Навои. В лучшем случае они, может быть, листали его поэмы и знакомились с заголовками отдельных глав. Отметить еще можно и то, что если Навои «переводчик», то тогда переводчиками при­ дется признать и Амир Хосрова, и Катиби, и Хатифи, и многих других, которые, однако, странным образом переводили Низами с персидского на персидский язык. Попробуем теперь посмотреть, как Навои подходил к своим «пере­ водам» и какие изменения претерпевали в его руках обрабатывавшиеся им сюжеты. Охватить все шесть поэм в одной журнальной статье, конечно, невозможно. Поэтому ограничимся пока тремя, по которым уже можно будет судить о методах Навои. Начнем с «Семи планет». Эта поэма, как показывает ее метр и число «семь» в заглавии, представляет собой ответ на «Семь красавиц» (или «Семь портретов») Низами. Поэма Низами представляет собой свободное изложение некоторых эпизодов биографии Сасанида Варахрана V (620-638), за свою любовь к охоте на онагров получившего прозвание Бахрам Гур 3. Один эпизод, в несколько отличной форме имеющийся уже в жизнеописании Бахрама, помещенном в «Шах-наме» Фирдоуси, — рас­ сказ о размолвке Бахрама с его любимой певицей, прекрасной рабыней Фитне (у Фирдоуси — Азаде). Фитне заставляет Бахрама показать на охоте свое искусство в стрельбе. Когда Бахрам показывает свое дейст­ вительно небывалое искусство, рабыня спокойно говорит, что это просто результат долгой выучки. Рассвирепевший царь хочет убить ее (у Ф и р ­ доуси убивает), но, не желая своей рукой пролить кровь женщины, при­ казывает совершить казнь одному из приближенных. Фитне удается разжалобить своего палача и отсрочить казнь, а затем ловким (но не­ сколько неправдоподобным) приемом она возвращает себе и благораспо­ ложение повелителя. Эпизод на этом заканчивается, и в дальнейшем ходе повествования Низами к Фитне больше не возвращается. Второй эпизод, в поэме занимающий центральное место, — постройка Бахрамом семи павильонов, по цвету соответствующих дню недели и планете, этому дню покровительствующей. В эти семь павильонов он по­ селил семь царевен, добытых им себе в жены из семи различных царств. О н посещает их в соответствующие дни недели, одетый в подходящее по цвету платье. Каждая царевна рассказывает ему новеллу, повествующую о каком-либо аспекте любви и имеющую отношение к соответствующему цвету. Выслушав новеллу, Бахрам предается любовным утехам с царевной. Эти семь новелл при всем своем очаровании опять-таки в дальнейшем ходе повествования никакой роли не играют. Низами упоминает даже, что Бахрам позднее, обратившись к более возвышенным мыслям, превратил эти павильоны в храмы огня. Таким образом, жизнеописание Бахрама 3 Гур — по-персидски означает «онагр» —• дикий осел. 436