перешла к обычным формам передневосточного литературного комплекса. Другими словами, нужно было дать не что-то принципиально отличаю­ щееся от персидской литературы, а такие произведения, которые рядом с произведениями персидскими не казались бы примитивными и не оттолк­ нули бы избалованного читателя. Если принять во внимание, что персид­ ская литература уже насчитывала за своей спиной почти пять столетий и в результате условий, в которых она развивалась, успела выработать баснословно трудную и сложную технику, то станет понятно, какая труд­ ность стояла перед теми писателями, которые желали с ней состязаться. Победа могла быть достигнута при условии полного овладения всеми тайнами персидских мастеров и переноса этой техники — если возможно, еще более усовершенствованной — в свой родной язык. Другими словами, рядом с изучением этой старой литературы должно было идти изучение родного языка, настойчивое и упорное, с целью раскрытия всех его бо­ гатств. Д л я этого нужна была не только любовь к своему языку и упорная исследовательская работа, нужен был еще и огромный литературный талант, без которого наилучшие намерения все же ни к чему бы не при­ вели. Многие пробовали свои силы в этом направлении, некоторым (Сак- каки и Лутфи) удалось добиться весьма значительных успехов, но пол­ ностью разрешил эту трудную задачу великий Мир Алишер Навои. Этот великий во всех отношениях человек совершенно ясно понимал, за какое трудное дело он берется. Свою задачу он видел даже не в том, чтобы подняться до уровня, достигнутого персидской литературой \ он хотел подняться выше его. Что он представлял себе соотношение этих двух литератур именно в виде борьбы, показывает его любопытнейшая «Тяжба двух языков» («Мухакамат ал-лугатайн»)—лингвистическая работа, в ко­ торой он пытается доказать преимущество своего родного языка над лите­ ратурным персидским. Правда, в этой работе он не всегда оперирует чисто лингвистиче­ скими доводами, но тем не менее работа ясно показывает, что он сознавал, как велико богатство лексики и как гибка морфология среднеазиатско- тюркского языка. Нужна была большая смелость и уверенность в своих силах, чтобы в феодальном обществе, привыкшем преклоняться перед освященной веками традицией и свято верившем в незыблемость тра­ диции, выступить с таким заявлением. Н о одно заявление, какими убедительными доводами оно бы ни под­ креплялось, все же решить вопрос не могло. Рядом с ним нужно было дело, и это дело Навои осуществил. Можно совершенно уверенно утверж­ дать, что окончательное превращение тюрки в литературный язык до­ стигнуто именно им. Достаточно указать, что позднейшие авторитеты Востока как при построении грамматики тюрки (Мирза Мехди-хан Астрабади), так и при составлении словаря этого языка (Сулайман Бу­ хари) всегда исходили из произведений Навои, считая, что в них этот язык представлен в своей наиболее чистой форме. Н о и этого еще мало. Нужно было создать на этом языке такие про­ изведения, которые могли бы выдержать конкуренцию и обратили бы в бегство своего противника. Форма была уже предначертана всем разви­ тием литератур Переднего Востока. Наиболее естественно, хотя и наиболее трудно, было использовать так называемую назира, широко применяв­ шуюся во всех литературах Переднего Востока. Назира — это своеобраз- 1 Под персидской литературой я здесь понимаю в самом широком смысле слова все произведения, написанные на литературном персидском языке, ибо в противном случае пришлось бы перечислять каждый раз длинный ряд наименований: персидская литература Индии, Хорасана, Средней Азии, Закавказья, собственно Ирана и т. д. 434