Правда, в руках новых хозяев оказалась решающая сила феодаль­ ного мира — военная власть, но из мирных занятий они продолжали раз­ вивать преимущественно только привычное им с давних времен ското­ водство. Поэтому не приходится удивляться, что до самого монгольского на­ шествия господствующим литературным языком в Средней Азии продол­ жает оставаться персидский. Характерно, что у Караханидов, находив­ шихся вдали от культурного круга халифата, в Кашгаре, делались попытки вводить родной язык в литературу. Илекханы, к концу X в. захватившие плодородную долину Мианкаля с Самаркандом и Бухарой, уже не смогли противиться мощному влиянию персидской литературы и при своем дворе покровительствовали поэтам, писавшим на персидском языке. Попытки пользоваться родным языком в литературе здесь, как в свое время и в Малой Азии, делались не в придворных сферах, а в дервишских кругах, которые от литературы требовали прежде всего общедоступности. Дорогу тюркским языкам проложило монгольское нашествие. Нельзя сказать, что монголы покровительствовали тому или иному языку. Н е забудем, что один из изумительнейших литературных памятников эпохи, «Собрание летописей» Рашидаддина, был написан на персидском языке, хотя и писался с ведома и согласия монгольского правителя. Н о престижу персидского языка был нанесен тяжкий удар. Падение последних твердынь иранской аристократии повлекло за собой изменение отношения к персид­ ской культуре. Н а персидский язык перестали смотреть как на обяза­ тельный признак аристократичности. Так была подготовлена почва к тому расцвету среднеазиатско-тюрк- ской литературы, которым отмечен X V в. Персидский язык не исчезает. Он продолжает занимать видную роль в культурной жизни. Н о рядом с ним выдвигается второй литературный язык — тюркской системы, в науке обычно называвшийся чагатайским. Название это нельзя при­ знать удачным. Оно возникло на том основании, что Тимуриды, которым досталась власть в Средней Азии, родословную свою возводили к Чага- таю, сыну Чингис-хана, получившему в надел Среднюю Азию. Таким образом, название это династического характера и представляет собой полную аналогию к названию «османский», которым обозначался лите­ ратурный турецкий язык, господствовавший при дворе османских сул­ танов. Сами авторы, писавшие в Средней Азии на этом языке, обычно назы­ вали его просто «тюрки», т. е. тюркский. Его и трудно было бы обозна­ чить каким-либо иным названием, так как он обслуживал не какое-либо одно тюркское племя, а всю группу племен, находившихся под властью 1 имуридов. Это был прежде всего литературный язык, и потому замы­ кание в узкие племенные рамки не позволило бы ему выполнить свое назначение. К сожалению, до сих пор памятники этого языка в лингви­ стическом отношении обследованы недостаточно. Было бы крайне важно установить причины известной неустойчивости форм, наблюдаемой в языке Навои, наличие рядом, в соседних строках, как форм южной группы, так и форм группы северной. Есть ли это последствие вмешатель­ ства переписчиков, пытавшихся подогнать язык Навои под привычный им стандарт, или же сам автор сознательно прибегал к этому, желая тем самым расширить круг своих читателей? Как бы там ни было, но в X V в. тюркский литературный язык начи­ нает упорно завоевывать себе право на жизнь. Борьба эта была нелегкой. По условиям времени письменность на тюркском языке могла разви­ ваться успешно только тогда, когда литература от фольклорных форм 28 Е. Э. Бертельс 433