Я, измученный, когда провел это начертание, 
когда повел калам ради сочинения его 
при описании этой вечной любви, 
моей целью не было само предание. 
Дух склонялся к его содержанию. 
Предание было лишь его придатком. 
Но когда содержание было изложено, 
предание стало ему подходящей одеждой. 
Таково было намерение: те люди, 
которые в слове выявили величие 
и, начертав эту книгу, 
разрисовали лицо страницы — 
хотя их тонкие мысли и покорили мир, 
их вопли покорили людей и джиннов. 
Но так как по-персидски был ход их мыслей, 
то тюрки получали от них меньше услады. 
На том языке были сложены стихи, 
которым радуется понимающий по-персидски. 
Я же, начав по-тюркски передавать предание, 
рассказал эту повесть, 
чтобы, когда станет она известной миру, 
и тюркский народ получил удел. 
Ведь нынче в мире тюрок 
много — прекрасных природой, чистых постижением. 
Если материала [для чтения] у них и немного, что за беда! 
Раз наслаждение им основа, то и того не убудет. 
Эти строки, по нашему мнению, намечают два положения: 1) не один 
внешний склад повествования привлекает Навои, а и содержащийся в нем 
внутренний смысл; 2) поэт признает, что в его время для племен тюрк­
ского происхождения, населяющих Среднюю Азию, письменная 
литера­
тура уже стала потребностью, однако потребность эта была удовлетво­
рена в недостаточной степени. Если лирика на среднеазиатско-тюркском 
языке к концу X V в. и была уже весьма широко развита и помимо са­
мого Навои имела таких мастеров, как Лутфи или Саккаки, то больших 
поэм типа «Хамса», насколько нам известно, в это время было крайне 
мало. 
Н о в чем же заключался «внутренний смысл» предания о Маджнуне, 
так привлекшего к себе внимание Навои? Ответ на это может нам дать 
анализ структуры поэмы Навои, который покажет, что поэт взял у своих 
предшественников, 
а в чем он счел нужным 
идти 
своим 
собственным 
путем. 
Навои начинает свою поэму так же, как и Низами: отец Кайса «вы­
маливает» сына. Очевидно, что поэт считал 
этот 
момент 
важным 
для 
конструкции фабулы. Любовь к Лайли у Кайса зарождается также во 
время совместной учебы в школе. Н о здесь есть важное отличие. Низами 
этот 
момент 
почти не разработал и удовольствовался самыми 
общими 
положениями. Навои ввел здесь ряд интереснейших реалистических де­
талей. В его поэме Лайли всего-навсего дочь скромного школьного учи­
теля, лишенная 
всей царственной пышности, которой старая 
традиция 
окружила образ возлюбленной Маджнуна. 
Повод 
для 
первой 
встречи 
самый 
естественный — это 
небольшой 
праздник, который отец устраивает своим ученикам по случаю выздоров­
ления дочери. 
Изумительна 
сцена 
первой 
встречи. 
Маджнун, 
увидев 
Лайли, не веселится с остальными ребятами, а, спрятавшись в заросли 
427