Следует эпизод с Науфалом. И з простого доброжелателя Науфал превращается в могучего царя, которому подвластны чуть ли не все пле­ мена арабского полуострова. Потерпев неудачу в мирных переговорах с племенем Лайли, Науфал прибегает к оружию. Первый раз он терпит поражение и лишь во втором бою, почти уничтожив племя Лайли, доби­ вается победы. Наступает момент, когда читателю начинает казаться, что сейчас драма придет к благополучной развязке. Н о угроза отца Лайли убить дочь в случае неповиновения разбивает эту надежду. Сам Мадж­ нун, услышав р грозящей его возлюбленной опасности, просит Науфала отступиться. Совершенно очевидно, что эти эпизоды, отсутствовавшие в арабской традиции, введены Низами из желания приблизить поэму к существо­ вавшим уже с X в. в персидской поэзии образцам романтической поэмы. Неизбежным атрибутом ее было описание боевых действий, этого основ­ ного занятия родовой аристократии. Рассказ о битве по самому характеру легенды мог быть введен только в этом месте, чем поэт и воспользовался крайне умело. Следующую часть поэмы Низами развернул очень широко. Исполь­ зуя почти все не связанные между собой рассказы арабской традиции, он сумел придать им целостность. Кульминационной точкой является рас­ сказ о том, как Маджнун ходил на цепи под видом безумного к дому Лайли. Момент, когда он разрывает цепь, символически показывает пол­ ную невозможность благополучного исхода. Теперь он «дивана» (безу­ мец), цепи человеческого общества его уже не сдерживают. Замужество Лайли описано также подробнее, чем в арабских источ­ никах. Здесь в изображении Лайли допущена весьма своеобразная двой­ ственность. С одной стороны, она абсолютно покорна воле родителей. Она — женщина-товар, которую продают и которая восстать против этой жестокости не может. И даже горе свое она изливает лишь втихомолку, когда ее никто не видит. С другой стороны, при защите своей девствен­ ности она крайне решительна. Муж оставляет всякие попытки к ней при­ близиться. Новым мотивом в поэме является и смерть Ибн Салама в резуль­ тате неудовлетворенной страсти. Этот мотив отчетливо раскрывает основ­ ной творческий замысел Низами — с момента разрыва цепей любовь Маджнуна принимает такую форму, при которой физическая Лайли ему уже более не нужна. Духовно в своем безумии он соединился с ней, и притом так, что она как бы вытеснила его самого; себя он ощущает только как какое-то ее проявление. Д л я того чтобы показать это, и было необходимо сохранить Лайли девственность и освободить ее от уз брака. Казалось бы, препятствия рухнули, теперь счастливой развязке ничто не мешает. Н о слишком поздно. Любовь стала духовной, и земного счастья уже быть не может. Это явный след суфийских влияний, ибо именно здесь Маджнун выступает в роли человека, «я» которого растворилось в иной сущности и который сумел разбить рамки своего физического существования. Заключают поэму эпизоды смерти Лайли, жизнь которой после этого уже становится бесцельной, гибели самого героя и заключи­ тельного соединения праха несчастных влюбленных в одной общей могиле. И з описания многочисленных приездов собирателей стихов сохранено только одно — о багдадце Саламе, который дважды навещал Маджнуна и составил его диван. Дополнением к этому служат разбросанные кое-где упоминания о том, как сохранялись некоторые из стихотворений Мадж­ нуна. Таким образом, Низами отнесся крайне бережно к находившейся в его распоряжении арабской традиции, используя зачастую даже мель- 420.