зить на это, что разделы, излагающие беседы Искандара с Аристотелем, довольно трудны и требуют от читателя значительных усилий. Это, ко­ нечно, верно. Н о трудность в данном случае объясняется не сознательным стремлением поэта к затруднению текста, не погоней за необычными образами, а сложностью самих излагаемых там философских концепций. Излагать философию в стихах, поддерживая их на высоком художест­ венном уровне, — задача нелегкая. Понятно, что при этом изложение невольно станет менее ясным, чем при передаче тех же мыслей прозой. Все же здесь Навои вполне справился со своей задачей, и думаю, что конкретное значение всех глав едва ли может вызвать у читателя какие- либо сомнения, хотя они и требуют от него в силу самой тематики зна­ чительно большего напряжения. Однако в угоду доступности Навои все же не мог снизить художест­ венного уровня своей поэмы. Если бы она была написана нарочито упрощенным языком, она опять-таки не выполнила бы своего назначения. Читатель той эпохи, особенно читатель высокопоставленный, привык к определенному, очень высокому стандарту технизации стихотворной речи. Снижение этого стандарта было бы рассмотрено как отсутствие художественности, поэму не стали бы читать, а тем самым и общественная полезность ее значительно упала бы. Таким образом, и в этом отношении перед Навои стояла исключительно трудная задача. Надлежало найти «золотую середину», избежать обеих крайностей. Путь, которым пошел Навои, весьма интересен. Известна любовь ближневосточной поэзии к так называемому васф— описаниям природы, архитектурных сооружений, предметов быта, человеческой красоты и т. п. В каждом повествовательном произведении темы для васфа, конечно, име­ ются десятками. Этим обстоятельством Навои и воспользовался в своей поэме. Все мастерство стихотворной техники в ней стянуто по преиму­ ществу к разбросанным в ней описательным частям, т. е. к васфу. Здесь налицо все головоломные стихотворные приемы той эпохи во всей их изощренности. Поэт доказывает, что любое затруднение он может преодо­ леть. Упрекнуть его в отсутствии технического мастерства уже не может никто. Н о вместе с тем для уразумения самой философской сути поэмы васф, конечно, существенной роли не играет. Если читатель чего-либо не поймет в васфе или поймет не вполне, то на понимании общей концепции это не отразится никак. Все же наиболее существенные в общественном отношении разделы изложены языком четким и ясным, не позволяющим усомниться в их значении. Таким образом, поэт, сохраняя полную уверен­ ность в том, что его голос будет услышан, что его советы дойдут до чита­ теля, в то же время не приносит никакого ущерба своей репутации вы­ дающегося мастера стиха, ни в чем не уступающего первенства мастерам стиха персидского, а может быть, в некоторых отношениях их даже и превосходящего. •к Проделанная нами работа показала всю сложность генезиса заклю­ чительной части «Хамса» великого узбекского классика. Мы видели, с каким разнообразным материалом работал Навои, что он отобрал из тщательно изученных им работ предшественников. Прослеживая пути, на которых сложилась эта прекрасная поэма, мы отчетливо увидели и самую сущность того задания, которое ставил себе в данном случае поэт. Мы видели, как философская концепция определила художественную форму, как она пронизала все произведение вплоть до самого языка, влияя и на лексику и на изобразительные средства. Стали отчетливо 41)