ной форме дать комплекс всех тех знаний, которыми надлежало, по его мнению, обладать образованному правителю, показать, какими свойствами он должен отличаться и как должен себя вести в различных случаях жизни. Иначе говоря, основное задание мало чем отличается от той задачи, которую себе ставил еще Йусуф хасс-хаджиб при создании «Кутадгу- билик». Н о Навои осложнил свое задание тем, что весь этот комплекс дал не обнаженным, а на фоне сжато построенной биографии Искандара. Проделана следующая своеобразная операция: весь роман разбит на от­ дельные отрывки, из которых каждый должен служить иллюстрацией какого-нибудь определенного теоретического положения. Правда, некоторое устремление в сторону такого построения уже намечено у Амир Хосрова, но индийский поэт с этой задачей не справился и дать стройной концеп­ ции не смог. То, что Джами разъясняет при помощи различных притч, почерпнутых из богатейшего суфийского фольклора, Навои доказывает на материале романа об Искандаре, прибегая к притчам лишь в очень малой степени и то главным образом стремясь при помощи их еще яснее наметить основную линию. Совершенно очевидно, что задача, которую себе ставил Навои, исключительно трудна. Нужно было все громадное ма­ стерство Навои, чтобы успешно разрешить ее, и поэтому необходимо при­ знать, что «Садд-и Искандари» — одно из крупнейших достижений этого исключительного мастера слова. Весьма характерно, что Навои в своей поэме отказывается признать в Искандаре пророка или по крайней мере нигде не подчеркивает его про­ роческую миссию. Этим он, как мы видели, резко отличается от Низами. Думаю, что эта черта тоже объясняется заданием, которое себе ставил наш поэт. Если Навои хотел прежде всего дать своего рода художественное «зерцало», то придавать Искандару черты пророка ему, конечно, не было нужды. Пророк облечен сверхъестественными силами. Можно, конечно, брать пророка за образец для подражания, но сравниться с ним, достиг­ нуть его совершенства без особой помощи свыше, понятно, нельзя. На­ вои же нуждался в таком образце, приближение к которому лежит в преде­ лах человеческих возможностей. Ему нужен был именно образцовый шах, и таким и предстает перед нами его Искандар. Не случайно посвящение поэмы наследнику престола Султан-Хусайна. Поэт подносит ему свое тво­ рение потому, что хочет указать ему правильный путь, обеспечить своей родной стране хорошего правителя. Если бы он поставил перед ним про­ рока, то будущий шах всегда мог бы сказать, что слабому человеку не стоит и пытаться приблизиться к недосягаемому идеалу. Здесь же эта отговорка отпадает, ибо Искандар получает помощь исключительно от мудрых советников. Таких советников Навои и предлагает поискать своему высокопоставленному читателю. При такой концепции совершенно понятен и отказ от утопии, со­ храненной, как мы видели, у Джами. Достичь поставленной цели, доказы­ вая необходимость полного устранения всяческой власти, Навои, конечно, не мог бы. В его положении, особенно в годы создания «Хамса», было бы просто безумием выдвигать такую мысль. Признать ее правильность не мог ни один феодальный правитель, ибо он, конечно, не мог пойти на само­ устранение. Близкий ко двору человек, выдвинув такое положение, в глазах всего царствующего дома оказался бы злейшим и опаснейшим врагом, а раз­ вивающее те же мысли произведение было бы немедленно обречено на уни­ чтожение. Следовательно, став на такую позицию, Навои практически, кроме верной гибели, для себя ничего другого добиться бы не смог. При имеющемся же построении практическая польза поэмы для всей страны в целом несомненно могла быть достигнута и в условиях того времени; иного пути нельзя было и избрать. 408