погиб. С тремястами кораблей он отправляется в путь. Описание путешест­
вия крайне интересно: тут и морские животные со светящимися глазами, 
морские туманы, водовороты, бури. Через год и девять месяцев небесный 
вестник Суруш дает ему знать, что он достиг цели: 
^ysyS 
— ' — с _ 5 — * ^ 
кЗ^ 
^ 
• cXJL2.>^b\ 
? £ 
<Лх^х^ 
\Syi J^-*-* 
О сын человеческий, мятущийся понапрасну! 
Ты достиг того места, которого желал, 
в поисках которого странствовал годы. 
Эта формулировка как будто показывает, что блуждания Искандара 
по морям, по мысли Навои, связаны не с проповедью, как у Низами, а со 
своего 
рода 
исследовательскими 
задачами — ознакомлением 
с 
миром. 
В центре океана происходит спуск в морскую пучину. Навои прямо ссы­
лается на Хосрова, и в самом деле, среди рассмотренных нами поэм этот 
эпизод есть только у него. Навои вкратце излагает его, но сейчас же ука­
зывает, что это «предание особое» и считаться с ним едва ли нужно. Вернее 
другое. Странствия по морю очистили дух Искандара, он просветлел, и 
тут же он удостоился звания святого (вали)и 
пророка (наби). 
Но, как мы 
сейчас увидим, при такой концепции Искандар своей миссией в сущности 
не воспользовался. Обратный путь, как и у Хосрова, чудесно ускорен, 
но не до краткого мига, а до года. Трудности в пути велики. Искандар 
слабеет и начинает болеть. Здесь подход Навои неизмеримо более реали­
стичен и правдоподобен, чем у Хосрова. Достигнув суши и почувствовав 
приближение смерти, Искандар распределяет царство между диадохами. 
Речи о жестокой мысли, которая этому предшествовала (см. выше, стр.309), 
здесь, понятно, нет. Переезд по суше сопровождается нестерпимой жарой, 
и здесь вводится эпизод о железной земле и золотом небе. Искандар окон­
чательно убеждается, что смертный час его настал. 
Вступление к шестнадцатой главе говорит о бренности мира, который 
в силу этого не стоит привязанности. 
Приводится притча о Лукмане, живущем в руине. Он избрал такое 
жилье, так как не стремился к благам мира и надеялся, что поэтому и зло 
мира его тоже не коснется. Эту притчу мы также видели выше, но она 
опять очень своеобразно перестроена. 
Далее следует известный вопрос к Лукману, у кого он учился мудро­
сти; тот отвечает, что учился ей у глупцов, ибо поступал всегда не так, 
как они. 
Искандар тоскует по матери. Приводится известное письмо его к ней 
с предложением позвать на поминки только тех, у кого никто из близких 
не умер. Он завещает похоронить себя в Александрии и везти его, высунув 
одну руку из табута
 1 0 3 . По дороге навстречу процессии выходит мать и 
произносит великолепную патетическую речь. Характерно заметить, что 
вскоре после похорон Искандара о нем перестали говорить. 
Семнадцатая глава вступления не имеет. Начинается она с описания 
прихода семи мудрецов: Платона, Сократа, Аполлония, Гиппократа, Гер­
меса, Порфирия и Аристотеля к матери Искандара с выражением со­
чувствия. 
1 0 2 Навои, Хамса, 
л. 314а. 
1 0 3 Т а б у т — носилки 
(иногда гроб), на которых несут на кладбище покойника. 
406