пышный пир, на который приглашен и Фируз. Н а пиру он дает юному шаху наставления, увещевает его быть справедливым и милостивым к на­ роду и наставляет его в основных положениях ислама. Отсюда видно, что Навои опирается в своей концепции на кораническое предание и считает его одним из носителей «истинной веры» до Мухаммада. Введение к седьмой главе трактует вопрос о необходимости с юных лет предаваться служению богу и не откладывать этого до наступления старости, ибо старость — время расставания с жизнью, и в это время уже поздно думать о накоплении запаса добрых дел. В раздел введено почти натуралистическое описание старости со всеми ее бедами и невзгодами — тема, как известно, имевшая широкое распространение в поэзии Переднего Востока уже в X в. Здесь приходится вспомнить посвященную старости главу в «Махзан ал-асрар» Н и з а м и 8 9 . При некотором неизбежном сопри­ косновении разница в трактовке необычайно велика. Если у Низами вся глава проникнута тоном покорности, смирения перед неизбежным, звучит элегической грустью, то тон Навои взволнованный, мятущийся, плохо ми­ рящийся с неизбежным злом. Пояснением к вступлению служит притча о юном гуляке, который попойками и пирушками беспокоил своего богобоязненного соседа. Тот пытался увещевать его, но ничего добиться не мог. «Смирение да добрые дела, — говорил молодой повеса, — подобают старикам, а я еще молод». Н о вот пришла и старость. Привычка к разврату в нем так укоренилась, что перейти к иному образу жизни он не смог. Когда он уже лежал на смертном одре, к нему снова пришел его сосед. Гуляка горячо каялся в том, что ранее не слушал его совета. Вопрос к мудрецу таков: почему юность не склонна к смирению и по­ чему старость все же полна скорби? Ответ гласит, что в юности чувствен­ ность чаще берет верх над разумом и отсюда вытекает устремление к на­ слаждению и пустым забавам. Постепенно чувственность остывает, но вместе с холодом старости приходят и слабость, и бесчисленные болезни, отсюда и грустное сознание бессилия. Рассказ продолжается. Взяв в жены сестру Фируза — Михрназ, Ис­ кандар идет в Индию. Индийский рай (раджа) знает все, что случилось в Кашмире, и понимает, что противиться Искандару бесполезно. Он шлет ему роскошные дары, которые подробно описываются. Это были: девять раз девять слонов, кони, золотые сосуды, попугаи, павлины, сандал и алоэ, мускус и камфара. Везут дары мудрецы и божьи люди, которым наказано сообщить, что повелитель не помышлял о непокорности и не явился к Ис­ кандару лишь по причине болезни. Искандар послов принимает радушно, а повелителя их прощает, но с условием, чтобы он все-таки явился лично. Н а подати он настаивает, но за ближайшие два года ее снимает. Рай пред­ стает перед завоевателем смиренно — в саване, с мечом, висящим на шее, что означало: если хочешь — казни. Искандар спешит уверить его в отсут­ ствии каких-либо злых намерений. Рай приглашает его перезимовать в Индии и полюбоваться на ее чудеса. По его мнению, Искандару лучше всего было бы проехать на это время в Дели. Н о царь не согласен. Он опа­ сается, что горожанам будет слишком много неприятностей от его огром­ ного войска, и предпочитает разбить лагерь в роще за городом, где и 8 9 А также изумительную касыду Джами о старости, которая начинается так: ^уь C U ^ l ъуь* С1*£-}> с^-Д? ?у^ )\>àà^JX CU^)> ^sj. ^>JX ^ß-^ Голова моя стала белой, как цветущее дерево, и от этого дерева нет мне иного плода, кроме скорби. (Джами, Куллийат, л. 4566.) 398