лижет только свои же собственные лапы. 
Ради шкуры своей она питается своей же кровью, 
Все заботятся о теле, она же — о шкуре. 
В конце концов, когда настает назначенный ей час, 
ее же мех становится бедствием для нее. 
Из-за этого меха покушаются на ее кровь, 
позорно сдирают его с ее тела. 
Низами подробно обосновал свою мысль, даже указал на место рас­
пространения ценной породы лисиц. Навои эту мысль предполагает извест­
ной и дает ее в самой сжатой и лаконической форме. 
Положение о необходимости ставить себе высокие цели 
иллюстри­
руется рассказом, с которым мы уже встречались три раза: в «Сирадж 
ал-мулук» (стр. 307, цитата 1), у Джами (стр. 360) и в «Мифтах ал-адл» 
(стр. 366). Это рассказ о шахзаде, жившем на кладбище, пришедшем к Ис­
кандару с двумя человеческими костями в руках и не пожелавшем принять 
предложенный 
престол. 
Добавления, 
сделанные 
Навои, 
следующие: 
а) уточнено, что все это произошло в Магрибе, т. е. в Северной Африке; 
б) пояснено, что Искандар, завоевав страну, всегда сохранял прежнего ее 
шаха; здесь же это было невозможно, ибо шах этой области был убит 
в боях; в) введена крайне интересная деталь: объясняя, почему он пришел 
к Искандару с двумя костями в руках, шахзаде произносит такую фразу: 
^S.X^\öS 
)2>за)£ 
cXx^Sà^Xo dS 
у> ,3^.-Jl—э 
^çï.y^r*^ 
i))—* )^)ßß 
oy^ryt? *
^
ß
^
j
—
y
t 
l ^ & M 
^ - 6 8 
Моему разуму стало, однако, скрыто, 
которая [кость] из них шаха, которая нищего. 
Раз после смерти одинаковы оба эти вещества, 
то почему же при жизни они враждуют? 
Эти добавления крайне характерны для Навои. 
Оба его предшественника говорили только о равенстве после смерти, 
стремясь вызвать этим известную снисходительность к неимущим. Навои 
резко подчеркнул наличие вражды между шахом и нищим. Вспомним, что 
в ту же эпоху современники Навои (такие, как Хилали) пытались дока­
зывать, что никакой вражды нет, а шах и нищий живут в трогательной 
гармонии. 
Первый вопрос Искандара к Аристотелю: «Какой путь вернее ведет 
к цели?» Ответ: 
«Основное требование — быть независимым 
от людей. 
При этом условии человек, располагающий большими материальными сред­
ствами, может осуществить больше добрых дел. Всякое дело полезно, если 
оно уместно и отвечает данным извне условиям. Действуя в такой обста­
новке, человек будет истинно полезным, однако в том случае, когда он 
свою личную выгоду из рассмотрения исключит вовсе». 
Когда он себя самого от цели устранит, 
тут-то его самого не останется, а цель останется. 
Здесь в крайне сжатой форме высказана мысль, которая, как мы ви­
дели выше, лежит в основе концепции Низами при описании правления 
Искандара. Устранение личных интересов, действия на пользу дела, — вот 
что ведет настоящего человека к его настоящей цели. 
6 8 Навои, Хамса, 
л. 250б. 
6 9 Там же, л. 251а. 
389