этого бейта нужно учитывать и поэтику эпохи, которая в то время оказы­
вала большое влияние на формулировку. Вводя слово «гада», Навои по­
лучает фигуру, так называемую «тазадд», или «мутабака», — оксюморон, 
противопоставление, антитезу «шах — нищий». Если вспомнить, что в этом 
периоде такая антитеза имела очень большое распространение, что и лирика 
и мелкие эпические жанры широко ее разрабатывали
 4 9, то станет понятно, 
что, строя свой вступительный бейт таким образом, Навои оставался верен 
своим взглядам и вместе с тем отвечал и требованиям вкусов эпохи. 
Это сравнение вступительных бейтов очень убедительно 
показывает 
сущность приема назира и доказывает, насколько поэт в условиях этого 
трудного приема все же находил возможность быть самостоятельным и 
•оригинальным. 
5 
Переходим теперь к характеристике содержания поэмы. Рассмотреть 
его необходимо довольно подробно, ибо только таким путем мы получим 
возможность обстоятельно сличить его со всеми его источниками. После 
обычной главы, так называемой «тавхид», т. е. восхваления единства бо-
жия, следует первый «мунажат», т. е. тайная молитва, молитва душевная, 
не пользующаяся 
стандартными 
арабскими 
молитвенными 
формулами. 
В этой главе особенно примечателен такой бейт: 
«
З
Ь
У
Ь
^
Г
—
â 
CU—iLJL_* 
ЗЬ)^ 
<^~*—Z 
J O - — — ^ ^ — & 
\>àSj> 
^
50 
Перед этим престолом всякий, кто более преступен, 
тот и более достоин снисхождения и милости. 
Это положение крайне далеко от официального ислама с его механи­
ческим принципом воздаяния. Здесь веет тем характерным духом, пред­
ставителем которого был Джами. Утверждение это исходит из признания 
бесконечной доброты и милости божества. Конечно, его не нужно понимать 
•в том смысле, что именно преступника, и притом нераскаявшегося, бо­
жество осыпает наибольшими милостями. Речь идет, конечно, о том про­
винившемся человеке, который сознает свою вину и хочет ее исправить. 
Мысль направлена против признания некоторых проступков непроститель­
ными и непоправимыми. По мнению Навои, перед лицом божества таких 
проступков 
нет. Он 
противопоставляет 
этой истинной 
справедливости 
взгляд идеального, с точки зрения человеческой, правителя Харун ар-
Рашида: 
UÄÄ. у* 
у** 
f—^ 
l—k—» b y 
c>j)\-& àS 
.X—-^-—их—\ 
téjjl 
£JJ>> ?JÄ. ^ии^Цэ ^j—ly 
1—-^—•> CU_>L_Л—s. U^blS^1 
Слышал я, что Харун, щедрый, как море, 
сказал: «Когда я прощаю проступок, 
если узнают люди, несомненно, 
какую радость я испытываю в то время, 
чтобы получить милость и поддержку, 
люди не будут делать ничего, кроме проступков!» 
4 9 Вспомним хотя бы поэму Хилали 
(ум. 
в 
1532 
г,) 
«Шах у дарвиш», 
пользо­
вавшуюся в начале X V 
в. огромным успехом. Существует в переводе на немецкий язык: 
H . 
Ethé, Morgenländische 
Studien, Leipzig, 
1870, 
S. 197—828. Рукописи весьма часты. 
5 0 Навои, Хамса, 
л. 237а. 
5 1 Там же, л. 
237. 
384