Н а другой день он, как у Низами, ведет к ставке несметное войско. Видя его искренность, Искандар оставляет ему царство, но требует дань за год, чтобы вознаградить дружину за поход. Хакан возражает, что, отдав дань за год, он ничего не сможет дать своей собственной дружине, а притеснять подданных нельзя. Дань делят пополам. Затем привозят дары. Всю' степь заваливают золотыми и серебряными блюдами, но съедобного в них ничего нет. Н а вопрос Искандара хакан отвечает, что завоеватель пришел ведь не потому, что есть ему было нечего, а ради славы. Н а эти блюда можно великолепно прокормиться. Искандар был так смущен дарами, что ничего не мог сказать. Основа этого рассказа несомненно заимствована у Низами, но изме­ нения еще резче подчеркнули мудрость, щедрость и благородство хакана. Внесены ли они автором книги, или были найдены им в каком-то неиз­ вестном нам источнике, или почерпнуты из фольклора, пока сказать невозможно. Таким образом, разработка темы об Искандаре на узбекском языке в X I V в. еще только началась, и, насколько мы можем судить, ни одной книги, которая развернула бы целое повествование об этом герое, на тюркских языках Средней Азии создано не было. В X V в. эта тема почти одновременно развертывается в большие поэмы великим Навои и — на анатолийско-турецком языке — Ахмедом Гермиани в Малой Азии. Поэма Ахмеда возникла (1390 г.) ранее поэмы Навои, но, принимая во внимание политическую ситуацию, едва ли можно предполагать, что Навои был знаком с нею. Поэтому от обстоятельного рассмотрения ее мы можем отказаться, заметив только, что автор ее использовал тему с ди­ дактическими целями, введя в поэму начатки всех знаний и сделав ее как бы своего рода энциклопедией, предназначенной для аристократических читателей. Мы рассмотрели все важнейшие версии предания об Искандаре, воз­ никшие на Ближнем Востоке на протяжении с X по X V в. Это дает достаточный материал для суждения об источниках, которыми мог поль­ зоваться в своей работе Навои. Можно думать, что мы охватили здесь все важнейшее, чем он мог располагать. Поэтому, отмечая расхождения его поэмы с источниками, мы уже можем установить характерные черты его личной концепции образа Искандара, т. е. разрешить основную за­ дачу, которую себе ставит настоящее исследование. Может показаться, что характеристика всех этих версий сделана слишком подробно и обстоя­ тельно. Но нужно помнить, что в такой работе детали имеют исключи­ тельно большое значение, ибо именно они придают общую окраску той или иной версии. Если бы мы удовольствовались изложением самых основных черт всех этих версий, то получили бы совпадения, ибо главные линии биогра­ фии Искандара, конечно, особых изменений испытывать не могли. В результате мы тогда оказались бы с пустыми руками и только повто­ рили бы существующие в науке совершенно неправильные взгляды, что вся эта литература носила подражательный характер. Путь наш был довольно длинен и утомителен, но только так можно прийти к конкрет­ ным выводам, которые мы стремимся получить. Там же, л. 74—75а.