рецы совещаться об этом, пока не изобрели это кушанье (т. е. тутмач); 
оно укрепляет тело, дает краску лицу и нескоро переваривается...» 
Искандару приписывается и название страны Чигил: 
«Зу-л-Карнайн, увидя весной в стране Кашгарской грязь, спросил: 
,.Ин чи-гил-аст" (т. е. что это за грязь?)». 
Интересно, что все эти предания связаны с различными географиче­
скими и племенными названиями и стремятся возвести все их к деятель­
ности Искандара. При всей их случайности все же видно, что почти все 
главные элементы сказания тюркским народам в это время уже несом­
ненно были известны; было также и стремление постройку некоторых го­
родов приписать именно Искандару. 
Крайне любопытная черта преданий состоит в том, что вкладываемые 
в уста Искандара изречения приводятся на персидском языке. Очевидно, 
Искандар, появившийся в тюркских странах уже в роли 
шахан-шаха
2 4 7 
-Ирана и Анерана, казался тюркам не македонцем, а иранцем. 
К 
сожа­
лению, фразы крайне кратки и не дают возможности уточнить датировку 
по языковым признакам. Весьма вероятно, что автор «Дивана» дал их 
уже в современной ему форме языка сельджукского периода. 
При всей отрывочности сведения Махмуда Кашгари крайне 
ценны 
именно тем, что в тюркском происхождении их усомниться никак нельзя. 
Таким образом, наличие преданий об Искандаре среди тюркских народов 
документально устанавливается. 
Д л я X I I — X I I I вв. таких материалов у меня пока, к сожалению, нет. 
В X I V в. мы снова встречаемся с ними, но уже на староузбекском языке. 
Н а них мы теперь и остановимся. 
Разумеется, 
отнюдь не надо предполагать, 
что 
этот 
разряд 
книг 
должен был оказать на Навои большее влияние, чем источники арабские 
и персидские. Нужно твердо помнить, что для Навои чтение арабских 
или персидских авторов было не труднее, чем чтение книг на 
родном 
языке. 
Может быть, 
читать этих авторов, 
которые писали 
на хорошо 
разработанных 
литературных 
языках 
и 
пользовались 
твердо установ­
ленной орфографией, было даже легче, чем читать староузбекские книги, 
где вопрос орфографии вызывал еще очень много затруднений. Упомя­
нуть староузбекские версии, однако, нужно, ибо они показывают прибли­
зительно тот круг представлений, который был привычен будущим чита­
телям Навои и с которым он в какой-то мере считался. 
Насколько можно судить, первое более или менее связное изложение 
преданий об Искандаре на староузбекском языке мы находим в посвя­
щенной ему главе «Киссас ал-анбийа» Насраддин ибн Бурханаддина Раб-
гузи, составленной в начале X I V в.
2 4 8. 
Изложение начинается с толкования прозвища Зу-л-Карнайн 
(икки 
шохлик). 
Сообщается, что он призывал к вере, уничтожал неверных (шох-
ларини 
синдурди 
'ломал им рога'). Далее излагаются данные о Зу-л-Кар-
найне, почерпнутые из Корана и тафсира. Н о за этим вводится уже и 
фантастика. Н а западе Зу-л-Карнайн нашел город из золота и серебра, 
куда нельзя было войти. Он посылает двух человек подняться на вышку, 
2 4 6 Там же, стр. 
330. 
2 4 7 Ш а х а н - ш а х 
(букв, царь царей) — титул правителей Ирана. 
2 4 8 Рабгузи, Киссас 
ал-анбийа. 
365