Пахлавана Нусратаддин А б у Бакр Бишкина (1191—1210). 
Посвящение второй части сначала дает такое имя: 
Главы великих и гордых [властелинов], 
царя Иззаддина, покорителя царственного, 
благодаря мудрости он покровитель Мосула. 
Это же имя мы встречаем и в заключительной главе поэмы. 
Сопоставление 
имени Иззаддин с упоминанием 
Мосула 
ведет нас 
к династии Зенгидов. М ы знаем двух правителей с этим именем: И з з а д ­
дин Мае уд I (1180—1193) и Иззаддин Мас'уд И (взошел на престол 
в 1211 г.). Мас'уду I она посвящена быть не могла, ибо мы видели, что 
работа над ней велась в 1201 г., через восемь лет после его смерти; до­
пустить, что посвящение это написано еще до окончания «Хафт пайкар», 
невозможно, так как известно, что поэт взялся за эту поэму лишь после 
окончания четвертой поэмы «Хамса». Посвящение нельзя отнести к Ма-
с'уду II, потому что традиция годом смерти Низами считает 1203 г. Эта 
традиция покоится на строках, содержащихся в конце второй части поэмы, 
после рассказа о смерти Сократа: 
Низами, когда было закончено это предание, 
тоже собрался уходить. 
Немного времени прошло с тех пор, 
как срок его жизни свернул листы. 
Шесть месяцев было сверх шестидесяти трех лет, 
когда в барабан отправления он пробил колотушкой. 
Кем написаны эти строки? 
Казалось бы, сам поэт никак не может 
говорить о своей смерти. Высказывалось предположение, что эта приписка 
сделана кем-то из близких к нему людей, может быть его сыном Мухам-
мадом. Н о кому бы она ни принадлежала, в точности этого утверждения 
никто не сомневался. Только в каталоге персидских рукописей библиотеки 
бенгальского Азиатского общества, составленном В. А . Ивановым, смерть 
Низами датируется 1213 г. И з каких источников почерпнул автор каталога 
эту дату, мне неизвестно. Могу только отметить, что работы В. А . Ива­
нова отличаются 
скрупулезной 
точностью и даты, не базированные на 
веских основаниях, у него не встречаются. Если эта дата правильна, то 
посвящение Мас'уду II вполне приемлемо. Н о как тогда объяснить при­
писку к поэме? Поскольку стиль этих строк вполне совпадает со стилем 
всей поэмы, остается последнее предположение, которое, как мне кажется, 
не лишено доли вероятности. Тяжело болевший, терзаемый мрачными мыс­
лями поэт, заканчивая поэму, считал, что смерть его уже пришла. Ведь и 
ранее в этой поэме встречались такие строки: 
118 
Низами Ганджави, Икбал-наме, 
стр. 19—20. 
Там же, стр. 221. 
Там же, стр. 16. 
316