стрения отношений между ними не наступало. Н и один из известных мне 
источников таких материалов не сохранил. 
12. И в книге заветов Аристотеля [сказано]: «Всякое дело, которое 
можно решить не твоей собственной рукой и без войны и резкости, оно 
лучше, чем если ты будешь решать его твоей собственной рукой, войной и 
насилием»
1 0 8. 
г 
13. Сказал Искандар: «Мир подчинен двум вещам: мечу и каламу, 
а меч подчинен каламу. Калам же —наука учителей и орудие их, при его 
помощи узнается мнение всякого человека, будь он вблизи или вдали»
 
1 0 9. 
В начале этой главы, посвященной обязанностям катиба, приведены 
изречения о каламе: 
Джалинус. Калам — врач речей. 
Булинас. Калам — величайший талисман. 
Интересно отметить, что здесь уже явно имя Булинас 
(Аполлония 
Тианского) связано с представлением о магии. 
14. Спросил Искандар: «Почему ты уважаешь учителя твоего больше, 
чем отца твоего?» Ответил: «Ибо отец мой — причина бренной жизни моей, 
а учитель мой-—причина вечной жизни моей». И говорил он: «Если не 
идет с тобой время так, как ты того желаешь, то иди с временем, как оно 
того желает. Ибо человек — раб времени, а время — враг человека. И вся­
кое дыхание, которое совершает человек, по мере его удаляется он от жизни 
и приближается к смерти»
 
и о . 
15. Спросил Аристотеля: «Какой друг более надежен и какой това­
рищ более сочувствует?» Ответил: «Искренний друг более надежен, и ста­
рый товарищ более сочувствует, а решения мудрецов 
предпочтительнее 
[всего]
 
ш . 
16. Сказал Зу-р-Риасатайн: «Пожаловался некто Искандару на врага 
своего». И сказал Искандар: «Предпочитаешь ли ты, чтобы я слушал твои 
речи о нем, или чтобы я слушал его речи о тебе?» И убоялся тот человек 
и воздержался. И сказал Искандар: «Воздерживайтесь 
от [порицания] 
людей, дабы быть в безопасности от людей зла»
 
1 1 2. 
Здесь мы тоже встречаемся с явной параллелью к материалам Тур­
туши (ср. цитату 10)
 
п з . 
Оставляя в данное время в стороне вопрос об авторстве Газали, мы 
все же можем констатировать следующие факты: 1) в эпоху 
«великих» 
Сельджуков 
существовало какое-то 
произведение 
на персидском языке, 
использовавшее неизвестные нам источники об Александре; 2) эти источ­
ники были доступны также и Туртуши; 3) источники эти содержали, по-
видимому, повествование о делах Искандара, его походах и победах, но 
основной акцент лежал не на завоевательной деятельности македонца, а на 
его тесной связи с философами, прежде всего с Аристотелем. Н а передний 
план выдвигалась мудрость Искандара как образцового правителя. Иначе 
говоря, концепция здесь была уже совершенно иная, нежели у Табари или 
Фирдоуси, где Искандар все же в первую очередь — один из властелинов 
Ирана, прославившийся своими необычайными завоеваниями. Таким об­
разом, к началу X I I в. мы видим на Переднем Востоке формирование трех 
различных концепций образа Искандара: 
1) завоеватель, 2) 
царь-фило­
соф, 3) пророк, насаждающий ханифитскую веру. Если у историков еще 
сохраняется зороастрийская тенденция усматривать в нем проявление ка-
1 0 8 Там же, стр. 
103. 
1 0 9 Там же. стр. 
106. 
1 1 0 Там же, стр. 
131. 
1 1 1 Там же, стр. 
133. 
1 1 2 Там же, стр. 
135. 
1 1 3 Там же, стр. 125; 
наст, изд., стр. 
309. 
314