Да! Искандар прошел мир от края и до края, избрал походную жизнь, пустыни прошел, горы и нагорья, но в походах искал он живой воды, а [наш] царь благоволение бога [ищет] и благоволение пророка. В те времена, когда Искандар правил, еще на врата пророчества не было повешено замка. Во время [нашего] шаха мира если бы было пророчество, двести стихов Корана было бы здесь во славу шаха! Интересно, что здесь образ Искандара дан в двух аспектах: завоева­ тель и пророк. Это блестяще использовано льстивым придворным, который решается утверждать, что и султан Махмуд был бы пророком, если бы только Мухаммад не явился последним из пророков. Характерно толкова­ ние индийских походов Махмуда как стремление снискать благоволение божие, т. е. как священную войну. Т у же мысль развивает и другой поэт этого же круга — Абу Н а з а р А б д ал-Азиз ибн Мансур Асджади из Мерва: О царь! Т ы больше Искандара по той причине, что он всякий поход в иную страну совершал. Т ы в походах ищешь источника благоволения божьего, он же в походе источника жизни искал. Т ы подвиги совершаешь копьем, стрелой и луком, он подвиги лукавством, пером и чернильницей вершил. Здесь интересно указание на походы в разные страны. Подразуме­ вается: ты каждый раз все снова и снова идешь в Индию. Известны поэту и уловки, к которым прибегал Искандар и которые мы видели у Ф и р ­ доуси. Поэт султана М а с ' у д а 6 0 , Зинати Алави Махмуди, говорит так: Может быть, ты обязался, как Искандар, показывать свою мощь земным царям! Поэт правителя Нишапура, Шамсаддин Туганшаха, — Абу-л-Махасин Азраки из Герата, — говорит, описывая замок шаха: s>X—XS*—iA«*