Образ Искандара отчетливого оформления не получил. Если в истории 
завоевания Ирана мы еще видим носителя идеи правосудия и законности, 
то в дальнейшем эти черты исчезают. Что заставляет Искандара скитаться 
по миру, чего он ищет, — остается неясным. О н совершает 
множество 
жестокостей, убивает и разоряет, но ни разу не говорится, что его толкает 
на такие поступки. Заключительная часть предания, наполненная мрач­
ными предвестиями, таинственными и страшными явлениями, как будто 
имеет одну цель — подчеркнуть бессилие смертного, предостеречь его от 
несбыточных мечтаний, заставить понять, что никакие завоевания и ни­
какие богатства ни на минуту не отсрочат 
назначенный 
смертный час. 
В общем Искандар в изображении Фирдоуси не представляет собой 
какого-то исключительного явления. О н не идеал справедливости и не 
злой тиран, он просто один из многих властелинов Ирана, которому выпало 
на долю совершить необычайные походы. Впрочем, даже и в этом он не 
одинок в ряду иранских царей. Ведь и Бахрам Г у р
5 6 совершает ряд под­
вигов в фантастических и далеких странах Востока. Таким образом, можно 
полагать, что никаких источников, использовавших образ Искандара с ди­
дактическими целями, у Фирдоуси не было. Его собственное вмешательство 
в сюжет едва ли было особенно серьезным; оно ограничивалось только 
известным отбором, притом не всегда удачным. Возможны и некоторые 
небольшие 
дополнения. Так, крайне 
странно троекратное 
выступление 
Искандара в роли посла. Если в первом из этих эпизодов есть известный 
драматизм, то второй тем самым уже сильно ослаблен, а третий становится 
просто лишним, Композиционно эти повторения трудно считать удачными. 
В X I — X I I вв. легенда об Искандаре, видимо, получает в феодальных 
кругах широчайшее распространение. Доказательство этому — постоянные 
ссылки на Искандара у мастеров касыды (оды) как газневидских, так и 
сельджукских. В данное время еще трудно сказать, 
была ли причиной 
этому известность соответствующего раздела «Шах-наме», или главным 
источником служили хроники. М ы попытаемся сейчас рассмотреть ряд ци­
тат из этой поэзии и установить основной их характер. 
Придворный поэт султана М а х м у д а
5 7 устад Абу-л-Хасан А л и ибн 
Джулу Фаррухи из Сиистана, умерший в 1037-38 г. (по «Маджма ал-
фусаха» Риза Кули-хана Хидайата) или в 1077-78 г. (по «Хуласат ал-
аш'ар ва зибдат ал-афкар» Таки Каши), в одной из своих касыд говорит: 
^vX*X*o\ J i X K X A - jvio 
y d^-JcS <à.SL**i 
yt> c^^^y&Sb. U,yl à<—£j\ y—* se—н>о 
Прозвание Сасанида Варахрана V (420—438). 
Султан Махмуд — правитель Газны в теперешнем Афганистане (1005—1030). 
Фаррухи, 
Диван. 
Сказкой стало, устарело сказание об Искандаре, 
давай новые речи, ибо в новом иная сладость! 
Древнее сказание [о том], каких мест достиг Искандар и что сделал, 
так часто слышали люди, что стали ему верить. 
304