Д л я дальнейшей судьбы легенды об Александре в мусульманском мире громадное значение имело прежде всего проникновение ее в Коран. Правда, имени Александра Коран не знает, но, как установлено Нёль- деке 1 7, упоминаемый в суре X V I I I , 82 Зу-л-Карнайн (Двурогий) — н е кто иной, как Александр Македонский. Контекст этого места Корана указы­ вает на то, что источником послужила сирийская легенда, известная нам в записи V I в. н. э. По этой легенде, Александр, ведя беседу с богом, говорит ему: «Я знаю, что ты вырастил у меня на голове два рога, чтобы я смог разрушить ими царства мира». Появление упоминания о рогах крайне запутало легенду, ибо рога уже с древнейших времен являлись на Переднем Востоке символом божественной мощи. Еще Нарам-Син изобра­ жен на стеле, найденной в Сузах, с двумя рогами. В арабской традиции этот титул кроме Александра прилагался еще к правителю Йемена ал- Мунзир ал-Акбару, деду ан-Н'уман ибн ал-Мунзира. Ибн Дурайд в своих комментариях к известной му'аллака 1 8 Имр ал-Кайса 1 9 считает, что упо­ минаемый там Зу-л-Карнайн — Искандар. Винклер полагал, что это толкование неубедительно и что в этом месте идет речь о древнем боге грозы, упоминать о котором мусульман­ ским ученым не хотелось. По южноарабским традициям, упоминаемый в Коране Зу-л-Карнайн — южноарабский правитель Тубба ал-Акран. По указанию Мас'уди (II, 248—249), этот титул изредка прилагался и к А л и . Комментаторы Корана не очень хорошо разбирались в создавшемся сме­ шении и искали самых различных путей для истолкования этого титула. По одним вариантам, у его носителя на голове были два мясных выроста в форме рогов; по другим, это были два локона; по третьим, этот титул должен означать, что носитель его был благородного происхождения и по отцовской и по материнской линии; было мнение, согласно которому правитель назван так потому, что за время его правления прошли два людских поколения; по другому варианту, титул означает, что правитель обладал знанием наук внешних (светских) и внутренних (духовных); на­ конец, говорится также, что носитель его проник и в Страны света, и в Страну мрака. Это обилие толкований показывает, что комментаторы едва ли имели особенно ясное представление и пытались иногда просто придумать какие-то объяснения. Н о в Коране есть и второй отголосок легенды. В той же суре ( X V I I I , 59—81) имеется рассказ о том, как Муса (Моисей) со своим спутником идет к «маджма* ал-бахрайн» (слияние двух морей или рек), где встречает некоего «раба божия» и поучается у него премудрости. Здесь сливаются в одно целое роман об Александре (а именно отголоски эпизода поисков живой воды), элементы сказания о Гильгамеше и еврейского предания об Илье и рабби Иошуа бен Леви. В самом деле, в сказании о Гильгамеше 20 повествуется , что герои, впав в тоску вследствие смерти своего друга Энгиду, направляется в путешествие к своему предку Утнапиштим (Хаси- сатра, Хисутрос), который жил у впадения рек (ina pi narati) и которому была дарована вечная жизнь. Гильгамеш хочет расспросить его о корешке, траве жизни, которая избавляет человека от господства смерти. Коммен­ таторы Корана еще сильнее осложнили эти крайне запутанные связи, усмотрев в спутнике Моисея таинственного пророка Хизра. Происхожде­ ние этого образа до сих пор уточнить не удалось. Хотя несомненно, что он восходит к какому-то древнему божеству растительного мира, у кото- 1 7 Nöldeke, Beiträge zur Geschichte des Alexanderromans, S. 27, 32. 1 8 M y'a л л а к а — нанизанные (подобно жемчужинам в ожерелье), названия семи отборных стихотворений древнеарабских поэтов. 1 9 Ahlwardt, Six diwans, p. 158. 2 0 «Encyclopédie de L'Islam», под словом al-Khadir. 2*0