ты снова вернул почет: 
вывел его на ристалище беседы. 
Но ведь это же самое делал и Джами. Оба они стремились к тому, 
чтобы их мысли стали достоянием всего человечества, ибо только при этих 
условиях они могли надеяться достигнуть тех великих целей, которые они 
себе ставили. Потому-то Навои писал на своем родном языке, а Джами 
стремился к простоте и ясности. Нет слов, и у него бывают сложные фи­
гуры, смелая игра слов, иногда затрудняющая понимание. Н о он был все же 
сыном своего века и не мог полностью избежать тлетворного 
влияния 
искусственности. И все-таки даже и при этих условиях Джами по языку, 
пожалуй, один из самых легких и доступных классиков. 
Таким образом, едва ли будет правильно считать Джами только эпи­
гоном, последним классиком, как это делалось доныне. Изучение его твор­
чества на фоне эпохи приводит к выводу о необходимости признать в Джами 
своеобразного реформатора, пытавшегося защитить таджикскую классиче­
скую литературу от грозившей ей гибели, вывести ее из того узкого круга, 
в котором она была обречена на тепличное прозябание. Джами правильно 
понял необходимость актуализации литературы, не мог он только понять 
того, что без глубоких социальных изменений, при условии одной «шахской 
справедливости» задача приближения литературы к массам неразрешима. 
Поэтому усилия Джами не дали тех результатов, о которых он мечтал. 
В Средней Азии с X V I в. наступают тяжелые условия: страна дро­
бится, истощается непрерывными войнами, количество грамотных 
резко 
сокращается, мусульманское духовенство захватывает монополию обучения 
и душит все прогрессивные ростки. Н о даже и в этих условиях литератур­
ное движение продолжается. Такие поэты, как Мушфики, Сайидо и др., 
которых «в сферах» признавать не хотели, они-то именно и становятся 
носителями тех идей, которые пытался насаждать Джами. Влияние Джами 
на таджикских и индийских поэтов X V I — X V I I I вв. несомненно. Доста­
точно указать на то, что количество рукописей произведений Джами в раз­
личных среднеазиатских библиотеках, несмотря на все 
неблагоприятные 
условия X V I — X I X вв., и посейчас исключительно велико. Было бы крайне 
интересно проследить его влияние на дальнейшее развитие 
таджикской 
литературы, как это сейчас уже делается узбекскими 
литературоведами 
в отношении влияния его друга Навои. 
Творчество Джами далеко не во всех своих частях сейчас для нас 
приемлемо. Его миросозерцание пропитано мистикой накшбанди, его резко 
отрицательное отношение к философскому наследию античного мира и его 
продолжателям на Востоке свидетельствует о скованности узким право­
верием. 
Н о все же многое в нем привлекает и доныне. Прежде всего привлекает 
его подлинное, глубокое человеколюбие, горячая ненависть ко всем тем, 
кто строит свое благополучие на несчастии масс. Принимая все суфийские 
положения, видя благо в уходе от мира, Джами все же не смотрел равно­
душно на окружавшее его общество. В нем была подлинная живая душа, 
откликавшаяся на все прекрасное, будь это проявление человеческого ха­
рактера или создание искусства. 
Эта живость его сказывается и в пленительном тонком юморе, очень 
редко злобном, почти всегда добродушном и никогда не опускающемся 
278