III Мы рассмотрели вкратце важнейшие произведения Джами и теперь можем попытаться перейти к заключительным выводам. Первое, что бросается в глаза при таком обзоре, это крайнее много­ образие его литературной продукции. К а к мы уже констатировали, мы находим у Джами почти все литературные жанры, существовавшие в X V в. Складывается такое впечатление, что Джами как будто сознательно стре­ мился испробовать свои силы во всех этих разнообразных формах. Г. Этэ в своем обзоре «Истории персидской литературы» приходит к выводу, что на Джами кончается собственно классическая персидская литература и начинается век эпигонства, «лишенного подлинной ориги­ нальности и, за небольшими прекрасными исключениями, или идущего следом за прежними поэтами, или вырождающегося в искусственность и напыщенность» ° . Однако, как мы видели выше, искусственность в поэзии уже достигла полной силы в эпоху Джами, он жил в атмосфере этого искусства для искусства и тем не менее общему увлечению не поддавался. Чрезвычайно важно отметить, что его ближайший друг и ученик Н а ­ вои тоже отличается точно таким же многообразием в своем творчестве. У него многообразие, может быть, даже и еще сильнее выражено, так как он писал не на одном, а на двух языках. Едва ли можно усомниться в том, что если оба эти выдающиеся деятеля направляют свое творчество по одному и тому же пути, то причины, это вызвавшие, должны быть более или менее одинаковы. В самом деле, взгляды Навои и Джами на задачи литературы совпа­ дают полностью. Это мы уже отметили выше. Больше того, творчество их тесно связано, многие из произведений Навои написаны под прямым влия­ нием Джами, зачастую Джами писал то или иное произведение потому, что думал доставить этим радость Навои. Можем ли мы ответить на во­ прос, что именно хотели оба эти друга от литературы? Ответ этот в их произведениях есть, и, более того, он совпадает у обоих почти полностью. Джами во второй тетради «Золотой цепи» говорит: Если слово и смысл его [стройно] сочетались, одно — тонко и изящно, другой ж е — веский, то слава о нем поднимется к небу, имя поэта прогремит по всему миру. Если же от темной природы [поэта] смысл грязный, слова непристойны, не поднимется эта поэзия от его усов, останется этот товар [висеть] на его бороде. А что говорит Навои? )2)2> iß у * <ß)5*° ^"Ч:^ C>y-^ß )3)3 > {ß°\ f— А \>£—-k—> ^У>\ M ^у^- IwX^iôlô ^ S I Ä X J