^ j i L - 1\}\у—S ^ 
M A - A . J 4 _ - Ä > 
0^u>0\ ( J U L - 
^
А
. 
Ij) «Л—A L — ^ l
— 0 * ) 
à*.—Ö-—A 
J > 
Стихи мои, словно шелк, чисты от рисунка изыска. 
Что за беда, если тот или другой из-за их простоты 
назовет их бесцветными! 
Искусство в слове у поэта хорошо, 
но только не настолько, 
чтобы нанести ущерб 
совершенству 
намеченного в них смысла. 
Изысканная фантазия — родинка на лице 
красавицы 
смысла: 
если на щеках мало родинок, они придают им 
большую 
красу; 
Но если от обилия они захватят все лицо красавицы, 
то дадут они ей среди простолицых чернолйчие 
[позор]. 
Вспомним нашу характеристику поэзии этой эпохи, и мы увидим, что 
эти строки содержат резкое осуждение ее основных тенденций. Эти строки 
нужно сопоставить с приведенными выше строками Навои, где он называл 
«искусственность» в поэзии мускусом и жаловался на то, что этот мускус 
душит читателя. 
Джами высказывает здесь совершенно аналогичную мысль, лишь не­
сколько иначе формулируя ее. 
В последних стихах Джами говорит о своем отношении к предшествен­
никам — Хакани и Амир Хосрову — и подчеркивает великое значение под­
линной поэзии. 
Несколько слов еще о прекрасной элегии о старости, начинающейся 
словами: 
ty* 
C U ^ ^ - f t 
oy^o 
O ^ Ö - A CUxL.j5 > 
1 4 0 
Побелела голова моя, словно цветущее дерево, 
а единственный плод от этого дерева для меня — скорбь. 
Джами говорит об ослабнувшем зрении: 
\Х—A>^^.i 
J3X* 
Чтение, которым я занимался ночью при луче луны, 
днем теперь не удается мне при сиянии 
солнца. 
Свои два глаза я при помощи «франкских стекол» 
1 4 2 учетверил, 
все же не довольно этого мне для чтения сур. 
Джами описывает далее, как он физически слабеет. Но, говорит он, 
внутренняя жизнь остается во всей ее яркости, а это-то и дает ему воз­
можность и сейчас создавать яркие и сильные стихи. 
1 3 9 Джами, Куллийат, 
л. 454б. 
1 4 0 Там же, л. 4566. 
1 4 1 Там же. 
1 4 2 Ф р а н к с к и е 
с т е к л а — очки. 
254