г 
•v • 
Ходжа Дихдар из подарков эмира 
обо всем, что приносит из дирхемов и динаров, 
не получив, еще «за труды», говорит 
«•'..'; • " 
не считая, что там пятьсот и тысяча. 
Не приходит ему на ум 
> 
мысли о стыде в «день отчета» 6 0. 
Иначе говоря, ходжа не любил, чтобы денежные суммы пересчиты­
вали, ибо, как говорится в другом стихотворении: 
^Xioiy^ ob, о 
dS 
^ L - ^ - A 
^ 
*y\£ >j 
e> 
^iUai-\j6l 
Я сказал Дихдару: «Возьми долю 
из той кисы, которой я был почтен». 
Он по справедливости ответил: «Той доли 
мне хватит, которую я [уже] по дороге забрал». 
Очень характерна такая деталь. 
Книготорговец 
маулана 
Абдаллах 
Катиб 
принес 
как-то 
Навои 
рукопись одного из произведений известного «гератского старца» Абдал-
лаха Ансари, потомком которого он себя считал. Навои взял в руки ру­
копись, хотел прочитать одну страницу, но не мог удержаться и дочитал 
всю книгу до конца. Н а другой день у Навои был Джами. Рукопись ле­
жала тут же. Джами взглянул, желая узнать, что это за книга. Навои 
рассказал ему, как был ею вчера очарован. Джами улыбнулся и сказал: 
«То же самое было и со мною, когда эта книга впервые попала мне в руки. 
Поразительно, до чего наши взгляды и вкусы совпадают»
 6 2 . 
Во время встреч беседа часто шла на литературные темы. Р а з Навои 
заговорил о крупнейшем сельджукском одописце Анвари. Он часто читал 
диван этого поэта и даже кое в чем подражал ему. Джами придворной 
поэзией интересовался мало. Он откровенно признался, что с касыдами 
Анвари знаком не особенно хорошо. Получив две рукописи Анвари, он 
внимательно 
проштудировал 
их и признал, что техника этого поэта — 
почти чудо. Он даже написал ответ на самую знаменитую его касыду: 
Если сердце и рука — море и россыпь, 
то это — сердце и рука господина. 
Его ответ начинается словами: 
У кого только есть во рту язык, 
он — в прославление шаха мира. 
Джами заметил по этому поводу следующее: 
Д е н ь 
о т ч е т а — день страшного суда. 
Навои, Хамсат ал-мутахаййирин, 
л. 19. 
Там же, л. 126. 
Там же, л. 25а. 
Там же, л. 25б. 
230