Яснее высказать мысль трудно. Понятно поэтому, что Джами не только не мог делать свой талант источником дохода, но, более того, не особенно любил общаться с гератскими поэтами. Исключение составлял один поэт, к которому жалобы Джами непри­ менимы, великий Алишер Навои. М ы не знаем, когда Навои впервые встретился с Джами. Нужно думать, что это произошло вскоре после 1469 г. — прибытия Навои в Герат. Трудно думать, что такой знаток и любитель поэзии, как Навои, мог долго жить в Герате, не стремясь позна­ комиться с крупнейшим его поэтом. Знакомство быстро перешло в глубо­ кую привязанность, и в 1476-77 г. Навои избрал Джами своим шейхом и под его руководством вступил в дервишский орден накшбанди. По обы­ чаям того времени, это обозначало, что Навои волю свою передает в руки наставника и всю свою дальнейшую жизнь обязуется строить по его ука­ заниям. Конечно, мы едва ли можем думать, что в данном случае речь шла о ригористическом выполнении дервишского устава. А к т вступления Навои в орден нужно скорее рассматривать как акт символический, как подчеркивание своего полного единомыслия с Джами во всех важнейших вопросах. Отметим, что этот акт отнюдь не должен был восприниматься как акт ухода от жизни. Навои совершил его не на склоне лет, когда уча­ стие его в общественной жизни сильно сократилось, а в расцвете лет, когда деятельность его охватывала буквально все стороны жизни Хорасана. М ы видели, кроме того, что тарикат накшбанди и не требовала та­ кого ухода, напротив, она требовала деятельного участия в жизни. Джами обладал своим пониманием суфизма. Бродячих шарлатанов, называвших себя дервишами, темных и неграмотных, претендовавших на чудесные спо­ собности, но умевших лишь драть глотку во время радений, он презирал и считал таким же злом, как поэтов-паразитов. Не случайно сохранились такие его слова. Один гератский юноша поехал в Самарканд, там сошелся с дервишами и вернулся в Герат увле­ ченный их «учениями». Джами сказал ему: «Поездка в Мавераннахр тебя полностью увлекла в суфийствование (суфигари) и удерживает от приобретения научных знаний. Все помыслы нужно устремить на приобретение наук и мудрости. М ы хорошо изучили все особенности образа жизни невежественных суфиев. Все это люди тем­ ные и вредные». Таким образом, признание Джами своим шейхом отнюдь не означало отказа от той большой научной работы, которой Навои отдавал свой до­ суг. Оно означало только твердую решимость все силы отдавать на слу­ жение человечеству, пользуясь при этом указаниями Джами. Н о Джами не мог остаться только наставником Навои. Очень скоро он стал его вер­ ным другом, полюбил своего ученика, высоко оценил его мастерство во владении стихом. Джами в своих произведениях говорит об этой любви нередко. Так, в конце поэмы «Йусуф и Зулайха» он пишет: v j ^ . — ^ — о j——cô ^\—л,—A—A y&.Xsb.s> —J*> j Л <Àô y 3 У Низами, Макамат, лл. 1266—-127a. 5 E . Э. Бертельс 225