спасло 
только 
заступничество 
Джами. 
Когда 
Султан-Хусайн 
задумал 
ввести упоминание во время пятничной проповеди (хутба) 
двенадцати 
шиитских имамов, его удержал от этого опасного шага опять-таки Джами. 
Султан-Хусайн всегда извещал его обо всех своих победах и успехах и 
просил его указать счастливый час для того или иного важного пред­
приятия. 
Шиитско-суннитская 
вражда во второй половине X V в. 
начинала 
приобретать все более острые формы, и всякому выдающемуся 
деятелю 
того времени нужно было занять в этом отношении вполне определенную 
позицию. 
Джами 
был 
вполне правоверным суннитом. Тот факт, 
что 
шииты позволяли себе оскорблять память Умара и Усмана, ближайших 
сподвижников пророка, его приводил в негодование. 
В «Златой цепи» (1-я тетрадь) он целый раздел посвящает горячим 
протестам против этого. Одной из глав дан такой заголовок: 
«В пояснение того, что толк рафизитов достоин порицания по причине 
ненависти к спутникам пророка, а не по причине любви к его семье...». 
Нетерпимость 
шиитства 
никогда 
не 
была 
свойственна суннитам. 
Джами 
о шиитских 
имамах 
Али, 
Хусайне, Хасане 
всегда отзывается 
крайне тепло. В Наджафе им даже была написана большая ода и газель 
в честь Али. Д л я него, сторонника учений Ибн ал-Араби, относившегося 
с уважением 
даже 
и к 
немусульманам, 
мысль 
о возможности 
такого 
раскола в самом 
исламе была 
крайне мучительна. Вероятно, в 
минуту 
большого раздражения, вызванного этими раздорами, он написал такое 
рубай: 
^—-^—S А . — Ä — J 
{^ß^'^ 
J) i\*cté 
—*—+o 
—гь*. 
jJfc>> Л. sz. и.—Ä—*o ^\ 
О юный маг века, дай мне кубок вина, 
ибо от раздора суннитов и шиитов меня рвет. 
Спрашивают: «Джами, ты какого толка?» 
Сто благодарений богу! Я не суннитская собака 
и не шиитский осел. 
Мы видели выше, что носители власти не только уважали Джами и 
считались с его мнением, но и осыпали его ценными дарами. Джами при­
нимал эти дары, но лично ими совершенно не пользовался. Все эти огром­
ные средства он отдавал на постройку различных общеполезных сооруже­
ний. Н а Хийабане, почти за городом, он построил два медресе и ханаку, 
в Джаме на свои средства воздвиг мечеть, купил земли и отдал их все 
в вакф этим учреждениям, себе сохраняя только самые необходимые сред­
ства для жизни. 
О его скромности и нетребовательности сохранилось множество рас­
сказов. Современники сообщают, что зимой и летом он носил бумажную 
каба и опоясывался банным полотенцем. Н а голове у него была шапочка 
«ходжа-убайди», 
вокруг 
которой 
наматывалась 
самая 
скромная 
чалма. 
В руках он носил длинный ивовый посох
3 5. Не удивительно поэтому, что 
3 3 Джами, Хафт авранг, 
стр. 
70. 
3 4 Хикмат, Джами, 
стр. 
135. 
3 5 Таков 
его 
костюм 
на 
портрете работы 
Бехзада, 
копия с которого 
хранится 
в одной из библиотек Тегерана. Репродукцию см. Хикмат, Джами, 
стр. 
99. 
220