Н о если связь Джами с Тимуридами, и притом правившими Гератом, вполне понятна, то значительно интереснее тот факт, что он был также связан и с туркменскими правителями Азербайджана, почти всегда враждовавшими с Тимуридами. Так, Музаффараддин Джахан-шах Кара-Коюнлу, писавший стихи под тахаллусом Хакики, посылает Джами в подарок диван. Сохранился ответ Джами на этот дар, где есть такие строки: Дай, виночерпий, ту чашу, отражающую мир, которая уносит из бытия и умножает опьянение... Поклонникам внешней формы с улицы аллегории указывая на истинного [Хакики] шаха. Есть, кроме того, расписка Джами в получении от Джахан-шаха ме­ ховой шубы и касыда в его честь. Когда Джахан-шах в 1467 г. погиб, Джами сохранил добрые отноше­ ния с членами династии Ак-Коюнлу, его свергнувшей. Так, с Узун-Хаса- ном (ум. в 1477 г.) он даже имел встречу в Тавризе. Особенно хорошие отношения были у Джами с сыном Узун-Хасана—Йакуб-беком (ум. в 1491 г.). Ему посвящена поэма Джами «Саламан и Абсал», в ко­ торой упоминается также и брат его Йусуф-бек. Говорит о нем поэт и во второй тетради «Златой цепи» («Силсилат аз-захаб»), а также в ряде посланий, вошедших в его диван. Джами вел переписку не только с самим султаном, но и с его при­ дворными чинами. Так, в ответ на письмо Казн Иса Саваджи поэт послал ему комментарий на суру Корана «ал-Ихлас». Этому же Казн Джами через эмира Камаладдин Хусайна послал в подарок роскошный экземпляр своего куллийата. Есть сведения, что Джами переписывался и с Ширваншахом Фаррух- Йасаром. Н о у Джами были адресаты и еще более далекие. В диване его есть кыт'а в честь османского султана Мехеда II Фатиха Завоевателя (1451 — 1481). Сохранились два письма султана Байазида II (1481 —1512), к кото­ рым было приложено по тысяче золотых флоринов и на которые суще­ ствуют ответы Джами. Когда Джами совершал хадж и прибыл в Дамаск, султан послал ему туда гонца с пятью тысячами флоринов. Гонец прибыл в Дамаск, когда Джами уже доехал до Алеппо. Узнав о гонце, он поспешил выехать оттуда в Тавриз, и гонец его так и не настиг. Однако хотя Джами и стремился уклониться от даров султана, но третью тетрадь «Золотой цепи» он все же посвятил ему. Нужно отметить, что эта обширная переписка Джами, доказывающая огромную его популярность, по тому времени была делом весьма риско­ ванным. Феодальные власти всегда относились крайне ревниво к поэтам, которым покровительствовали, и не позволяли им устанавливать связи с другими дворами. В данном же случае опасность еще увеличивалась тем, что Джами сносился с туркменами и османцами, всегда враждовав­ шими с Тимуридами. Если это тем не менее сходило для него благополучно, то, надо думать, только в силу чрезвычайного авторитета, которым он пользовался в Герате. Авторитет этот был настолько велик, что Султан- Хусайн нередко менял свои решения по указанию поэта. Когда Султан- Хусайн первый раз прогневался на вазира Мадждаддин Мухаммада, того Джами, Куллийат, л. 117б—118а. 279