Виночерпий, 
праздничный 
молодой 
месяц принял 
форму 
золотой 
чаши, 
вина дай во славу могущества султана Абу Са'ида. 
Когда воцарился Султан-Хусайн, вес Джами значительно увеличился. 
Султан-Хусайн всегда был благосклонен к дервишам и был страстным 
любителем поэзии. Можно ли удивляться тому, что он всю жизнь отно­
сился с величайшим почтением к поэту, которому ко времени воцарения 
Хусайна было уже пятьдесят пять лет и слава об учености и святости 
жизни которого уже разлетелась далеко за пределы Герата. Автор из­
вестного тазкира «Тухфа-йи Сами» («Самовский подарок») принц Сам-
мирза, живший в Герате и хорошо знакомый с жизнью этого города, даже 
пишет: «Тот, у кого есть слуги вроде Мир-Алишера и славословящие, 
подобные Джами...». 
Иначе говоря, он считает Джами придворным поэтом Султан-Хусайна. 
М ы полагаем, однако, что согласиться с этим едва ли можно. 
Однажды по указанию Ходжа Ахрара Джами выехал из Герата в ла­
герь султана. Когда он прибыл туда, оказалось, что султан в своем шатре 
сидит и пирует с полководцами. Джами не счел возможным явиться на 
этот пир и послал султану такую газель: 
Не аскетизм помешал мне [явиться] на пир преданных веселью, 
я держу свою тоску вдали от их радостного пира. 
Там, где годится шахский атлас, там не годится циновка с полу, нет, 
ибо для вступления на пути близости 
Султан-Хусайн написал парафразу (мувашшах) 
на эти стихи: 
Нельзя назвать пиром преданных веселью сборище, 
где луч лика твоего не служит светочем для собрания. 
Трон могущества и шахский атлас — только заботы, 
о, сколь сладостны угол спокойствия 
и запыленное рубище дервишей. 
Наподобие Хусайни я прошу кубок у старца-мага, дабы 
от жемчугов кубка Джами полилось рубиновое вино тех, 
И з сыновей Султан-Хусайна Джами упоминает только 
Султан-Му 
заффар-мирзу. 
3 0 Низами, Макамат, л. 107б. 
нужно запыленное рубище дервишей. 
у кого истерзано сердце. 
3 1 Там же, л. 
108. 
218