о том, что народ, вероятно, еще при жизни Навои считал его своим за­ ступником и покровителем. Следы такой его деятельности заметны и в его официальной биографии, вышедшей из аристократических кругов и, естественно, уделяющей меньше внимания этой стороне его жизни. Нали­ чие же народных преданий не случайно. Ведь официальные источники и Султан-Хусайна пытались окружить ореолом праведности и благотвори­ тельности, однако народ не только не принял такого толкования, но даже и все несомненно имевшиеся у Султан-Хусайна положительные черты целиком забыл. И большой вопрос — что перевесило в народной оценке Навои: сила его художественного таланта или же неотразимая привлекательность его как человека. М ы видели выше, что теплая чело­ вечность — это черта, так характерно отличающая все творения Навои от формалистических упражнений его современников. Вот эта-то черта и составляла основу его характера, она и обеспечила ему прочную славу, не померкну вшу ю на протяжении пяти столетий. З А К Л Ю Ч Е Н И Е Мы рассмотрели в основных чертах жизнь и творчество великого узбекского поэта Навои. Перед нами прошла жизнь этого неутомимого труженика, отдавшего свои силы на служение народу всеми имевшимися в его распоряжении способами. Отметим прежде всего изумительную его многогранность: мудрый политический деятель, крупнейший ученый, мыслитель, художник, музыкант, несравненный мастер слова. Нет такой области культуры, которая была бы ему чуждой. Такой многогранностью обладают только величайшие гении, как Шекспир, Гёте, Пушкин. Эта многогранность показывает, что ничто человеческое ему не было чуждо. Его жизнь прошла в непрерывном горении, в стремлении использовать разумно каждый миг. И результаты были поистине велики. Д л я истории узбекской литературы деятельность Навои имеет решающее значение. Он доказал два крайне важных факта: что староузбекский язык является таким же совершенным средством выражения человеческой мысли, как и господствовавший до него язык персидский; что литература не умерла, что, поставив ее на служение массам, в нее можно вдохнуть жизнь, кото­ рая в X V в. от нее уже начала было отлетать. После Навои споров о том, имеет ли ценность художественное произведение на узбекском языке, уже быть не могло. Перелом произошел, и узбекский народ получил широкую возможность строить свою культуру на родном языке. Правда, историче­ ские условия не сразу позволили использовать эту возможность во всей ее широте, понадобились еще долгие годы борьбы, но в этой борьбе твор­ чество Навои было всегда знаменем в руках наиболее прогрессивной части узбекского народа. Правящие круги, феодальная аристократия, байство пытались поставить его творения себе на службу, но это было невозможно. Народ всегда чувствовал в нем своего друга и защитника, он повторял его мудрые афоризмы, он пел его нежные газели, он создавал все новые сказания о его героях, бесстрашном Фархаде и несчастном Маджнуне, о преданной и чистой любви Ширин и Лайли. В творчестве Навои мы должны различать два элемента. Один — это традиция, которую он унаследовал от всего предшествовавшего литера­ турного развития. Это та сторона, которая делает его сыном своего века. М ы постарались во всем предшествующем изложении показать его связи с этой традицией. Второй — это то новое, что Навои как подлинный гений, внес в историю узбекской литературы. И здесь можно сказать, что нет такой области мысли, в которой он не сказал бы нового слова. Т я ж е ­ лые условия средневекового Востока ставили философскую мысль под 203