Навои не мог. С отчаянием в сердце он пошел к Гул, объяснил ей, что случилось, и доказал, что противиться воле султана нельзя. После долгих слез девушка согласилась покориться судьбе, но с условием, что Навои выполнит все, что она от него потребует. Перед свадьбой она призвала к себе Навои, показала ему какую-то пилюлю и приказала проглотить ее. В это же самое время она достала другую пилюлю, которую проглотила сама. «Теперь, — сказала она На­ вои, — можешь идти и сказать султану, что я готова стать его женой. Т ы видел, что я приняла пилюлю. Это смертельный яд, который через сорок дней сведет меня в могилу. Зелье, которое принял ты, сделало тебя раз и навсегда неспособным к продолжению рода. Таким образом, когда меня не станет, ты, волей или неволей, все же останешься навеки мне верным». Свадьба состоялась, и Гул вступила в султанский гарем. Н а трид­ цать пятый день она почувствовала приближение смерти и вызвала к себе Навои, чтобы проститься с ним. Султан-Хусайн совершенно случайно узнал, что вазир посмел посягнуть на его гарем. Все же он сделал вид, что ничего не знает, и никаких мер против Навои не принял. Д о Навои дошел слух, что султан все знает. Страшась его гнева, он переоделся в рубище дервиша и бежал в Мекку. Узнав о его бегстве, султан посылает вдогонку скорохода, просит вазира вернуться и обещает ему полную безопасность. Навои возвращается, и оба соперника, объеди­ ненные общим горем, предают земле прах любимой женщины. Легенда эта несомненно возникла из желания объяснить безбрачие Навои. Предполагать, что она покоится на каких-либо фактах, конечно, нельзя. Это весьма характерная для Переднего и Среднего Востока лю­ бовная история. Новелл такого типа в различных сборниках можно найти немало. Н о какие-то отголоски подлинной биографии через легенды все же пробиваются. Создатели ее, видимо, что-то слышали о задуманной и не­ состоявшейся поездке Навои в Мекку. Совсем иной характер носят многочисленные сказки и анекдоты о Навои, доныне передаваемые из уст в уста туркменскими сказочниками. Все эти сказки связывают судьбу Навои с Султан-Хусайном. Н о исторические черты в них стерты почти совершенно. Султан-Хусайн в них принимает облик сказочного царя, не столько злобного, сколько неразум­ ного, взбалмошного и капризного, доводящего подчас своими нелепыми выдумками народ до исступления. Навои предстает перед нами как человек из народа, хитрый, насмеш­ ливый, всегда выступающий на защиту широких масс и своими дейст­ виями оставляющий Хусайна в дураках. Ему присвоены и черты народ­ ного певца, и балагура Кемине, и, может быть, даже некоторые элементы знаменитого муллы Насраддина. Характерная черта сказок та, что Навои изображается живущим чуть ли не в нищете и отдающим все свои доходы больным и неимущим. Вот, например, очень типичная сказка: «В давние времена жил-был один падишах, по имени Солтан-союн 3 9 4 . Если только Солтан-союн делал что-нибудь без совета Мыралы, он всегда попадал впросак. Султан по временам приглашал Мыралы в свой дом. Мыралы же Солтан-союна к себе не приглашал. Была у Мыралы шуба да чекмень, и были они во многих местах заплатаны. Как-то раз Солтан-союн и Мыралы поехали прогуляться. Н а пути подъехали они к дому Мыралы. Н о Мыралы и тут не пригласил Солтан- союна. Тот спросил: Тзфкменское произношение имени Хусайн. 201