Встреча произошла 31 декабря. Навои сошел с коня и направился к султанским носилкам. Н о тут силы его внезапно оставили. Опираясь на плечи двух спутников, он кое-как добрался до носилок. Поцеловав руку султана, он тут же опустился на землю и уже не мог выговорить ни слова в ответ на обращенную к нему речь султана. Поднялось волнение. Больного положили на носилки и повезли в Ге­ рат. Врачи спорили: одни считали, что больного в таком состоянии везти нельзя и что нужно лечить его здесь же на месте; другие находили, что надлежащие решительные меры можно принять только в Герате. Историк Хондемир, бывший при Навои до последней его минуты, рассказывает, что уже в пути он увидел, насколько опасно положение больного. Он стал настаивать на немедленном кровопускании. Н о на это нужно было полу­ чить разрешение султана. Пока был получен приказ, пока ходили за при­ дворным врачом Абдалхайем, прошло довольно много времени и момент был упущен. Когда вену вскрыли, вышло всего несколько капель крови. В пятницу 1 января 1501 г. больного привезли в Герат. Созвали всех крупнейших врачей города. Они еще раз пытались пустить кровь, но и на этот раз результата не было. Стало ясно, что надежд на благополучный исход уже быть не может. Великий поэт был все время без сознания, жизнь едва теплилась. Наконец в воскресенье 3 января 1501 г. на рассвете жизнь покинула этого большого человека, отдавшего все свои силы на слу­ жение народу. Весть о его кончине как гром поразила жителей Герата. В торжествен­ ных похоронах принимали участие несметные толпы народа. Присутствовал, понятно, и Султан-Хусайн со всеми своими женами. Место для предания праха земле было намечено с северной стороны воздвигнутой Навои ме­ чети. Султан три дня провел в трауре в доме покойного. Н а седьмой день состоялись грандиозные поминки при громадном стечении народа. Д л я султана был устроен шатер с семью ступенями. В нем собрались все при­ сутствовавшие на поминках вельможи, и султан обратился к ним с речью, уговаривая их терпеливо переносить эту тяжелую утрату. Весьма воз­ можно, что среди этих вельмож многие не только не огорчались, а в душе глубоко радовались тому, что отделались от этого беспокойного человека, этого «голоса совести», мешавшего им безмятежно пользоваться благами жизни, не заботясь о стране и народе. Радоваться им пришлось недолго. Уже в 1501 г. Шейбани-хан захватил столицу Тимура Самарканд. Султан- Хусайн, окончательно опустившийся и потерявший способность к реши­ тельным мерам, не знал, что предпринять, и терял время, давая завоева­ телю укрепиться. Только в мае 1506 г. он наконец собрал все силы и дви­ нулся на Самарканд, лично руководя продвижением войск. Н о было уже поздно. Здоровье его не выдержало, он умер в пути, в кишлаке Баба Илахи, недалеко от столицы. Похоронили его в Герате. Уже в середине прошлого столетия место его могилы установить не уда­ лось. Раздоры между сыновьями и внуками после его смерти вспыхнули с новой силой. Это было только на руку Шейбани-хану. Он поодиночке разбил всех тимуридских князей и в 1507 г. вступил в Герат. Так бес­ славно кончилось правление Тимуридов, занявших в истории Среднего Востока такое видное место в значительной степени благодаря усилиям Алишера Навои. Шейбани-хану приписывают слова, что со времени пророка и до наших дней не было царя более знающего, умного и утонченно образованного, чем Султан-Хусайн 3 8 8 . Бартольд, Мир-Али-Шир и политическая жизнь, стр. 163. 197