няющие эти клады, кровожадны, а шипов на его розах — без конца и бет края» 3 8 0 . Он собрал все свои силы и вступил в борьбу с препятствиями. Пло­ дом явился ряд произведений, которые он и перечисляет, начиная с пер­ вого дивана и кончая трактатом по метрике. Здесь он делает оговорку и замечает, что его враги могли бы попы­ таться истолковать" его пристрастие к родному языку недостаточным про­ никновением в персидский язык. Это было бы неправильно, так как мала кто уделял столько внимания персидскому, всю молодость от пятнадцати до сорока лет он посвятил преимущественно ему. Он говорит об усилен­ ном изучении поэзии Амир Хосрова, Хафиза, Джами, Салмана Саваджи № о своих ответах на их произведения. В доказательство того, что величай­ шие авторитеты в области персидской поэзии считали его в этой области компетентным, он ссылается на Джами. Этот бесспорно величайший поэт эпохи всякое свое произведение, прежде чем опубликовать, давал ему, го­ воря: «„Возьми эти листы, просмотри от начала до конца и скажи все,, что тебе придет на ум". И что бы я ни замечал, все оказывалось для него приемлемым» 3 8 1. Совершенно так же относился к его критике и такой знаток поэзии, как Султан-Хусайн. Отсюда видно, говорит Навои, что если он считает нужным выска­ заться по этому вопросу, то он действительно имеет на это право. Его мнение не результат личного пристрастия и слабого знакомства с пред­ метом, а результат глубокого изучения предмета. Другой довод в пользу необходимости развития литературы на тюрки покоится на исторической базе. Навои считает, что поэзия в мусульман­ ском мире начинает свое бытие с арабского языка. Затем, с освобождением от арабского ига, появляется и достигает высшего расцвета персидская^ поэзия. Только в период от Хулагу до Шахруха начинает появляться тюркская поэзия в лице таких поэтов, как Саккаки, Хайдар, Х о р е з м у Атаи, Мукими, Йакини, Амири и Гада'и. Все же среди них не было никого,, кто мог бы сравниться с поэтами персидскими. Единственное исключение, по его мнению, составляют Лутфи и султаиг Захираддин Мухаммад Бабур 3 8 2 . Н о полнейшую поддержку тюркская поэзия встретила только с вступлением на престол Султан-Хусайна, кото­ рый требует, чтобы «тюркские поэты занялись созданием стихов на своем собственном языке» 3 8 3 . Заканчивается книга восхвалением султана и ука­ занием на его исключительные познания в области родного языка и поэзии. «Полагаю, — говорит Навои, — что я доказал великое право мастеров слова тюркского народа и добился того, что они показали суть своих слов:, и выражений и избавились от нападок на выражения и речи персоязычных поэтов» 3 8 4 . При весьма небольшом размере эта книга Навои имеет исключитель­ ное значение. Крайне важно то обстоятельство, что, защищая родной язык, Навои ни на минуту не становится на позиции презрительного от­ ношения к персидскому языку и созданной на нем литературы. Он пол­ ностью признает, что заслуга персидской литературы очень велика, что она сделала крайне много для культуры человечества. Он доказывает 3 8 0 Там же, стр. 21. 3 8 1 Там же, стр. 31. 3 8 2 О стихах этого своеобразного поэта русский читатель может получить неко­ торое представление по небольшому сборнику: Бабур, Лирика, пер. Л. М. Пеньков- ского, Ташкент, 1943. 3 8 3 Навои, Мухакамат ал-лугатайн, стр. 36—37. 3 8 4 Там же, стр. 39. 19Î