поэтам. Это интереснейшая «Мухакамат ал-лугатайн» («Тяжба двух я з ы ­ ков») 3 7 6 . Навои начинает эту книгу с прославления слова, говорит об обилии; различных языков, а затем переходит к легенде о возникновении трех, «главных» языков. Он связывает их с тремя сыновьями Ноя: Хам, по его словам, родоначальник индийского языка, который Навои, видимо, почти не знал, так как считает его примитивным и непригодным для красноречия; от Сима пошел персидский язык, от Йафета — языки тюркские. Сравнивая тюрок и персов, он признает, что среди персов значи­ тельно больше людей ученых и проницательных, а среди тюрок — не­ воспитанных (аджлаф) и простодушных. Но, говорит он: «у тюрок от мала до велика, от нукера до бека — все знакомы с языком сартов 3 7 7 так, что они могут говорить о своих повседневных делах, а некоторые даже разговаривают красноречиво и изящно. Тюркские поэты даже слагают на персидском языке яркие стихи и сладостные притчи. Сартский же народ от подонков до вельмож, от простолюдина до ученого — ни­ кто из него не может говорить по-тюркски и даже не понимает смысла речей» 3 7 8 . Это и не удивительно, полагает Навои, так как в тюркском языке существуют отдельные слова для обозначения тончайших оттенков поня­ тий. Он доказывает это, приводя сто глаголов, из которых ни один в пер­ сидском эквивалента не имеет. Большим преимуществом тюркского он считает наличие в нем боль­ шого количества омонимов, позволяющих широко играть словами в поэ­ зии. Останавливается он и на различиях фонетических, подчеркивая, что в тюрки гораздо больше гласных, чем в персидском. Персидский особенно беден терминами для птиц и животных и обо­ значениями различных охотничьих орудий. Указывает он и на то, чта многие словообразовательные элементы персидский заимствовал из тюркского. Доказав, таким образом, лексическое и морфологическое богатство тюркского языка, Навои замечает, что при таком положении дел образо­ ванным тюркам было бы естественно писать на своем родном языке. Если у них есть возможность писать на обоих языках, то пускай пишут все же больше на родном или хотя бы поровну. Не годится, чтобы тюрки «•совсем не писали стихов на тюрки, даже многие и не могли бы писать, а когда пишут, писали подобно сарту, пишущему на тюрки, не могли бы читать их перед красноречивым тюрком, а когда читают, в каждом их слове можно было бы найти сто ошибок и против каждой их фразы сде- лать сто возражении» . Далее Навои рассказывает, что и он сам, когда в нем проснулось стремление писать стихи, отдал дань вкусам эпохи и начал с персидских стихов. Однако, вступив в сознательный возраст (шуур синни), он по­ чувствовал желание испытать свои силы в художественном творчестве и на родном языке. Вскоре он убедился в том, что родной язык подобен цветущему саду, изобилующему всеми видами редчайших цветов, что это сокровищница, полная сказочных богатств. Но, говорит он, «змеи, охра- 3 7 6 Это произведение привлекло внимание востоковедов уже давно. Текст его был издан Катрмером еще в 1841 г. по парижской рукописи. (Хотя попытки переизданий с тех пор делались не раз, но научного издания этой книги все еще нет). 3 7 7 Так Навои называл персидский язык. 3 7 8 Навои, Мухакамат ал-лугатайн, стр. 6. 3 7 9 Там же, стр. 20. 190