Ушла моя молодость, пришла на мою голову старость. 
На [этом] бренном пути таков, оказывается, приход и уход. 
Человек (букв, лицо), который от сорока склонился к пятидесяти, 
если возьмется в сотый раз за [дело], 
[то] из тысячи дел и от одного [дела] 
добра ждать ему не приходится. 
Это есть примета того ухода жизни, 
когда человек для стана, подобного луку, посох сделал тетивой. 
Сосчитано это, когда со [всех] шести сторон 
настигла 3 7 4 меня судьба. 
Какая польза, проживу ли я шестьдесят или семьдесят [лет]. 
Молодость как бы весна, зрелость как бы осень. 
Сказал эти слова [тот, кто] сравнил свою старость с зимой. 
Ни радости зимы не осталось мне, ни [радости] осени, ни весны, 
когда склонила лик на весну мою осень, а на осень мою — зима. 
Разве не удивительное [это] дело, когда кому-нибудь 
покидающему жизнь 
говорят: «Живи долго», — ведь как проклятье ему 
это восклицание. 
О Навои, смертные люди ищут пути спасения, 
если ты хочешь достигнуть [его], ищи и достигни его. 
Уже белеет голова, да и зубов уж многих нет. . . 
Пора сбираться в дальний путь, кончай свои дела, поэт. 
Давно ли молодость цвела, а смотришь — 
старость тут как тут. 
Как ни хитри, один конец в долине горьких зол и бед. 
Кто, сорок лет давно пройдя, переступил за пятьдесят, 
Тот знает, что добра не жди, когда уже ты стар и сед. 
Твой посох — тетива, твой стан согбен, как лук; 
что скоро сам 
Стрелой из мира улетишь, — других не надобно примет. 
Когда со всех шести сторон ожесточились семь небес, 
Что пользы — шестьдесят тебе иль семьдесят минуло лет. 
Известно: молодость — весна, а зрелость — осень. Если так, 
То старость сравнивать с зимой поэтам я даю совет. 
• 
Увы! Ни осень, ни весна мне счастья больше не сулят, 
• 
Пришла моя зима — и в снег, как в саван, я уже одет, 
Непоправимо устает от долгой жизни человек! 
Сосед сказал: «Сто лет живи!», — тебя он проклял, 
твой сосед. 
Свой путь все люди на земле к забвенью держат, Навои! 
Когда стремишься к цели ты, иди и сам за ними вслед 
3 7 5 . 
Глубокой, «непоправимой» усталостью дышат эти грустные строки. 
Поэт ждет смерти, которая 
избавит его от усталости, даст ему вечный 
покой. Пожелание долгой жизни он рассматривает 
как проклятие, ему 
хочется скорее избавиться от этого бремени. 
Н о пока 
смерть 
не наступила, 
Навои 
не 
желает 
сидеть 
сложа 
руки. В самом конце 
1499 
г. он берется за 
работу, 
которая, по его 
мысли, должна была остаться своего рода завещанием 
среднеазиатским 
3 7 4 Слово 
(етти) дает таджнис («настигла» или «семь») и содержит намек на 
«семь небес», 
что перекликается 
с цифрами 
«шестьдесят» 
и «семьдесят» 
во 
втором 
полустишии. — Пер. 
и прим. сост. 
3 7 5 Перевод В. Рождественского, из кн. Навои, Лирика, 
Ташкент, 
1941, 
стр. 
58. 
189