Отрывок этот может служить также и образцом языка научной прозы -Навои — лаконичного, четкого, точного, крайне простого и вместе с тем изящного. Если добавить к этому, что Навои написал еще и две специаль­ ные монографии, посвященные характеристике его двух ближайших дру­ зей и поэтов — Сеййида Хасан-и Ардашира и Пахлаван Мухаммада, то станет ясно, что в области историко-литературной работы Навои оставил нам труды большой научной ценности. Н е обошел он вниманием и вопросы теории литературы, около этого же времени составив трактат «Мизан ал-авзан» («Весы размеров»), посвященный изложению принципов арабо-персидской метрики (так назы­ ваемого аруза). Особый интерес в этом трактате представляет раздел, излагающий методы применения аруза к тюркским языкам и характери­ зующий некоторые свойственные тюркским народам поэтические формы 3 4 2 . Тем временем Навои постигло и еще одно большое горе. В ноябре 1492 г. Джами, которому тогда уже было семьдесят восемь лет, просту­ дился и слег. Состояние его здоровья начало быстро ухудшаться. Навои каждый день навещал своего престарелого наставника. Однажды ночью, как он рассказывает, его охватило крайнее волнение, он не мог заснуть и велел оседлать коня и поехал к Джами. Это оказалось их последней встре­ чей, так как утром 17 мухаррамма 3 4 3 (8 ноября) больному стало еще хуже. О н лишился сознания и вечером скончался. Кончину Джами оплакивал весь Герат. Организатором поминовения был Навои, он же принимал и соболезнования, можно думать потому, что сыну Джами Зийааддин Йусуфу было тогда еще только пятнадцать лет. Похороны состоялись при участии самого султана, его приближенных и всех вельмож. Тело несли на кладбище тимуридские принцы. Как султан, так и Навои устроили в гератской мусалла пышные поминки для вельмож, сейидов и ученых. Навои написал большую элегию в форме таркиб-банда, а также хронограмму. Стихи эти были прочитаны известным гератским проповедником Хусайном Кашифи с мимбара большой мечети. Навои и его близкие носили траур по Джами целый год. Через год он устроил для широких масс гератского населения грандиозные поминки (йил оши) (см. стр. 237 наст. изд.). Памятником своей дружбы с Джами Навои оставил уже не раз упо­ минавшуюся «Хамсат ал-мутахаййирин» («Пятерица смятенных») 3 4 4 . Эта небольшая книга состоит из предисловия, трех бесед (макале) и заключе­ ния. В предисловии вкратце изложена биография Джами, далее следуют рассказы о встречах и беседах с ним. Тут много любопытных жизненных сценок, из которых видно, что в вопросах поэзии гератцы считали Джами непогрешимым судьей. Как-то на вечере у Навои, на котором Джами не присутствовал, из­ вестный гератский певец Мутаххар Уди пел газель Хасана Дихлави. Когда он дошел до стиха: Lb S > <£*w*< & £v *0 &лАу*А Ьу^£