заключен в тюрьму брат жены Низам ал-Мулка. В конце того же месяца? Афзаладдин был назначен вазиром, а в начале июня, после совещания с Афзаладдином и Навои, Султан-Хусайн приказал заключить в цитадель Ихтийараддин не только самого Низам ал-Мулка, но и всю его родню и приближенных. Сыновья вскоре пытались бежать, но были схвачены и вновь заключены. В июле последовала свирепая расправа: сыновей Низам ал-Мулка казнили на глазах у отца, а самого его подвели к воротам цитадели и со­ драли с него живьем кожу. Кроме него были казнены еще четыре человека, считавшиеся главными его сторонниками. Господином положения в Герате сделался, таким образом, ходжа Аф­ заладдин, которому был дарован сложный и вычурный титул: «устроитель величайший правил султанства и халифата, доверенное лицо государства, помыслы коего устремлены на благо, преданный ходжа Афзаладдин Му­ хаммад». Есть основание предполагать, что Афзаладдин, в годы господства Мадждаддина прибегавший к защите Навои, придя к власти, всячески старался помешать своему бывшему благодетелю оказывать какое бы то ни было влияние на государственные дела. П О С Л Е Д Н И Е Г О Д Ы Итак, возвращение в Герат принесло для Навои мало радости. Кро­ вавые события показали ему, что значит пытаться служить народу, будучи окруженным алчными и своекорыстными беками, готовыми на любую кле­ вету и любое предательство для устранения нежелательного им человека, готовыми предать и своего повелителя и того, ради кого они его предали. Он видел, что все его добрые советы, изложенные им с такой убеди­ тельностью в «Пятерице», не дошли и не дойдут до слуха султана. Разрыв между султаном и его старшим сыном показывал, что надеяться на улучше­ ние положения нельзя. Понятно поэтому, что он хотя и не уклонялся от дававшихся ему от времени до времени поручений, но по собственному же­ ланию за государственные дела уже не брался. Время свое он делил между общением с наиболее близкими друзьями, прежде всего с Джами, и литературной и научной работой. З а годы с 1488 до 1501 им было написано девять крупных и мелких произведений и за­ вершена окончательная редакция четырех лирических диванов. Вскоре после возвращения в Герат он написал небольшую «Историю иранских царей» 3 3 6 . Эта книга преследует, по-видимому, преимущественно педагоги­ ческие цели. Она последовательно, в очень сжатой форме излагает сведе­ ния обо всех царях Ирана, упоминаемых хрониками, начиная с первого властелина на земле — мифического Кайумарса. Значительную часть ее составляет как бы сокращенное изложение знаменитой «Шах-наме». Если учесть, что классическая поэзия Ирана и Средней Азии широко пользуется намеками на эти древние легенды, то станет понятным, что без, хотя бы элементарного, знакомства с ними разобраться в этой поэзии почти не­ возможно. Навои своей книгой дает читателю пособие, позволяющее с ми­ нимальной затратой сил получить все необходимые сведения. Будучи на­ писана на староузбекском языке, она приобретала особое значение, знакомя с этой тематикой те круги читателей, которым персидский язык был мало­ доступен. Аналогичный характер носит и краткая «История пророков и мудре­ цов», которая дает необходимые элементарные сведения по коранической 3 3 6 Текст этой работы был еще в 1841 г. издан в Париже известным ориентали­ стом Катрмером. 174