ложение его на самой окраине государства, близость границы, возможность связи с врагами и легкость отпадения — все это требовало величайшей осторожности при назначении туда правителя. Назначая туда Навои, сул­ тан как бы подчеркивал, что он полностью ему доверяет, хотя и не считает возможным оставлять его дольше в Герате. Но для Навои переход в Астрабад был тяжким ударом. Хотя многие из его друзей и последовали за ним туда, но все же он расставался со всей своей средой, с созданным им в Герате расцветавшим кварталом, лишался возможности непосредственного общения со своим престарелым другом Джами. Хотя и в Астрабаде, области, запущенной и разоренной хищниче­ ской деятельностью сидевших там алчных чиновников, было обширное поле для деятельности, хотя и там вокруг Навои собрались ученые, ху­ дожники и поэты, но жизнь вдали от Герата очень тяготила его. Характерен такой эпизод. Как-то раз во время беседы с астрабад- скими вельможами Навои обратил внимание на резкое колебание погоды, характерное для Астрабада. Один из его собеседников заметил: «Для нашего города обычно, что в один день здесь можно наблюдать погоду четырех времен года». «Да, — вздохнул Навои, — вероятно, именно потому каждый день в этом городе для меня тянется словно год». Мадждаддин хозяйничал в Герате. Какой характер носила его дея­ тельность, решить нелегко. Некоторые источники утверждают, что он •будто бы добился значительных улучшений 3 3 1. В казне появились обещан­ ные две тысячи туманов. Д л я влиятельных людей устраивались роскошные лиры, славившиеся своими изысканными яствами. Вряд ли такие огромные траты были возможны без значительных злоупотреблений и жесточайшего ограбления населения. Против врагов Мадждаддин затевал разно­ образнейшие интриги. Вазир Афзаладдин, устрашившись за свою судьбу, получил разрешение поехать в Астрабад для взыскания недоимок и остался у Навои. Доходившие до Астрабада вести беспокоили Навои. Он пишет султану письмо, в котором намечает большой план мероприятий по управлению страной. Н е получая отклика, он в 1488 г. едет в Герат, оставив своим заместителем в Астрабаде одного из эмиров, и, добившись аудиенции, просит султана освободить его от занимаемой должности, и дать разреше­ ние остаться в Герате. Н о султана деятельность Мадждаддина, избавив­ шего его от всяких хлопот и снабжавшего большими средствами на кутежи и охоты, вполне устраивала, и он категорически предписал Навои снова вернуться в постылый для него Астрабад. Вскоре Навои посылает в Герат своего двоюродного брата Хайдара, который должен был еще раз попытаться получить у султана согласие на возвращение Навои в Герат. Хайдар прибыл к Султан-Хусайну и доложил, что приближенные сул­ тана будто бы уговорили состоявшего при Навои букаула (стольника) подсыпать в пищу Навои яд. Он добавил, что Навои, видя такую явную вражду, считает себя вынужденным восстать против султана. Если вспом­ нить о близости Астрабада к границе и о том, что туркменский султан йакуб посылал к Навои в Астрабад гонцов с подарками, то можно понять, что такое известие в Герате могло показаться очень правдоподобным. Султан-Хусайн был крайне поражен этой вестью. Он немедленно отправил в Астрабад гонца и послал Навои письмо, в котором уверял его, что ценит PI уважает его так же, как и ранее, и что намерения лишить Навои жизни у него нет и не было. Бартольд, Mup-Али-Шир и политическая жизнь, стр. 143. 171