у Низами, здесь уже нет совсем. Оставшись одна, Диларам долго блуж­
дает и попадает 
наконец 
в заброшенный 
кишлак. Там 
живет 
дихкан 
(здесь 
еще 
в старом 
значении — помещик), 
возненавидевший людей и 
ушедший от них в эту глушь. Он — ученый и великий музыкант. Он при­
нимает Диларам в дочери. У нее с собой был большой драгоценный ка­
мень. Она отдает его дикхану, и тот на вырученные от продажи камня 
деньги строит для нее прекрасную вышку (гурфа). 
Он обучает девушку 
различным наукам, особенно музыке. Вскоре она достигает в этом искус­
стве такого совершенства, что пением привлекает из степи диких зверей,, 
усыпляет и будит их по желанию. Слава об этом чуде идет по всей 
стране, доходит и до Бахрама. Он решает купить такую замечательную-
певицу и едет к дихкану. Певица (опять-таки с закрытым лицом) показы­
вает ему свое умение. Бахрам поражен, но не хочет выдавать свое изум­
ление. Бывают чудеса и больше этого, говорит он. Тут Диларам воскли­
цает: 
Хитрецы в искусстве бывают совершенны, 
но только они лучше нас, не лучше Бахрама. 
Слыша эти слова, Бахрам понимает, что повторил ее ошибку, и про­
щает Диларам 
ее критику. 
Интересно 
отметить, 
что Амир Хосров со­
хранил некоторые детали поэмы Низами, которые ему не были 
нужны. 
Быка у него нет, значит, не нужна и башня, тем не менее башня все-таки 
осталась. 
Примирившись с Диларам, Бахрам снова предается охоте. Вельможи 
тоже должны 
принимать в ней участие. Это тяготит их, и они, 
желая 
отвлечь Бахрама, 
предлагают 
постройку семи дворцов. Таким образом,, 
мотив, по которому были построены 
дворцы, по сравнению 
с 
Низами 
изменен. Новеллы Амир Хосров дает совершенно другие. Они написаны 
с большим мастерством, связаны 
с индийскими 
народными 
сказками и 
выдержаны в шутливом, жизнерадостном тоне. 
Рассказа о вазире-предателе нет. Сразу после седьмой новеллы поэт 
переходит к заключению. Бахрам, преследуя гура, падает в глубокий ко­
лодец. Тело его найти так и не смогли. Поэт иронически замечает, 
что 
вскоре о нем все забыли. 
Таким образом, у Амир 
Хосрова 
предание о Бахраме 
совершенно* 
отступает на второй план и основной смысл всей поэмы — в ее вставных 
новеллах (см. ниже, стр. 443—445). 
Приступая 
к четвертой поэме, Навои должен был 
в какой-то 
мере 
считаться с работами своих предшественников. Мы видели, какое значе­
ние придано в обеих поэмах числу семь. Амир Хосров хотя и переделал 
название на «Восемь», но не мог отступить ни от семи дней недели, ни 
от 
семи 
планет. 
Это 
обстоятельство 
обусловило 
собой 
и 
название 
«Саба-йи саййара», которое Навои дал своему творению. 
Как и всегда, Навои отнюдь не собирался повторять на своем родном 
языке то, что было написано его предшественниками по-персидски. 
Он 
находит в их поэмах ряд недостатков, среди которых главные следующие: 
Одно то, что нет в нем элемента страсти, 
они удалили ее от жара любви. . . 
3 2 0 Хосров Дихлави, Хашт 
бихишт. 
3 2 1 Навои, Хамса, л. 105б. 
158