Вести об этих событиях доходят до Китая. Родители Фархада от горя умирают. Престол достается младшему брату хакана. Он посылает военачальника Бахрама, который изгоняет Шируе, заставляет его воз­ местить все вызванные войной убытки и возводит на престол Армении кого-то из родни Михин-бану. Сам Бахрам вместе с Шапуром поселяется отшельником у гробницы Фархада. Изложение сюжета поэмы Навои ясно показывает, что она соприка­ сается с поэмами его предшественников лишь в очень немногих пунктах, преимущественно там, где мы имеем дело с историей Сасанидов, которую Навои не считал нужным изменять. Интересно отметить, как Навои использовал связь Фархада с Китаем, уже имевшуюся у его предшествен­ ников. Китай у Навои, конечно, не Дальний Восток. Он подразумевает под этим Китайский Туркестан, и герои его не китайцы, а восточные тюрки, что видно уже хотя бы из того, что правитель Китая носит титул хакан, а не фагфур, как обычно называли мусульмане китайского импера­ тора. Таким образом, воспевая Фархада, Навои прославил геройство и верность своего собственного народа, противопоставив ему иранскую ари­ стократию, уже окончательно потерявшую в X V в. всякую возможность вмешиваться в государственные дела. Но в облике Хосрова есть черты, свойственные и Тимуридам. Отвратительное отцеубийство, можно думать, всем читателям того времени напоминало о преступлении Абд ал-Латиф- мирзы. Нет сомнения, что в образе Фархада много черт, свойственных самому Навои: тут и его человеколюбие, его страстная любовь к труду, его неукоснительное уважение ко всякому мастерству, в какой бы области оно ни проявлялось. Поэма Навои — этот гимн самоотверженной любви, человеколюбию и труду — стала одним из любимых произведений узбекского народа. Име­ нем Фархада народ назвал одну из самых грандиозных народных строек. Поэма породила много сказок и дастанов. Характерно, что у народного шоира Ф а з и л Юлдашева герои не гибнут, а достигают своих целей. На­ род не мог примириться с гибелью своих любимцев. Так, поэма Навои живет и посейчас и будет жить еще долгие века. «Саб*а~йи саййара». Сейчас же по окончании третьей поэмы Навои взялся за четвертую, которую закончил в том же 1484 г. Поэме этой он дал название «Саб'а-йи саййара», т. е. «Семерица планет». О происхожде­ нии этого названия мы скажем далее, а сейчас рассмотрим историю воз­ никновения этой поэмы. Низами свою четвертую поэму назвал «Хафт пайкар» («Семь красавиц», или «Семь портретов»). В 1196 г. правитель города Мараги (в Азербайджане) предложил поэту написать для него поэму на любой сюжет. Низами долго колебался, не зная, на чем оста­ новить свой выбор, и в конце концов решил взяться за биографию сасанидского шаха Варахрана V (421—438), известного под прозванием Бахрам Гур. Об этом шахе как в самом Иране, так и в соседних странах существовало множество легенд и преданий. Образ этого мало чем заме­ чательного шаха слился в народном представлении с древним божеством индоиранского пантеона Вертрагной, божеством грозы, золотым копьем молнии убивающим дракона — черную грозовую тучу. Божество это было, видимо, особенно популярно в Закавказье, где память о нем сохранилась у армян в образе витязя Вахагна, у грузин — героя Вахтанга. Предания о Бахраме входили в иранскую «Книгу царей», и потому понятно, что ему уделяет большое внимание и Фирдоуси в своей «Шах- наме». Рассказ Фирдоуси отчетливо распадается на две части: историю царствования Бахрама и ряд легенд, связанных с его именем. Бахрам Фирдоуси — смелый витязь, искусный охотник, больше всего любивший 154