Я полагал бы, что в известной мере это справедливо, но только не нужно думать, что Навои принимал участие в придворных интригах и что здесь могли быть замешаны какие-то личные отношения его к Мадждад- дину. Навои выступал, конечно, не против Мадждаддина, а против всех тех чиновников, которые рассматривали государственную службу как путь к личному обогащению. Известно достаточно много фактов, говорящих о том, что он прибегал ко всем возможным способам, чтобы ограничить произвол лиц, наделенных властью, и оградить права населения. В этом отношении очень показателен один из сохранившихся расска­ зов Сахибдара 2 3 9 . При всей своей благосклонности к Навои Султан- Хусайн все же приставил к нему доносчика, который должен был запи­ сывать все, что происходило в доме Алишера, и каждый день доставлять эту запись султану. Хотя и соблюдалась полная тайна, но Навои не мог не догадаться об этом. Однажды к Навои пришел какой-то человек, при­ нес ему в подарок Коран, лук и голову сахара и выразил желание быть принятым к нему на службу. Навои заметил, что эта служба даст ему не больше пятисот тенге в год. Он может присоветовать ему другое занятие, которое даст ему такой же доход каждый день. Д л я этого нужно продать принесенные подарки, на вырученные деньги купить парчовый кафтан, шитый золотом пояс, сапоги, барашковую шапку и кинжал, т. е. полный костюм джигита, состоящего при управителе Герата и наблюдающего за порядком. В этом виде нужно выйти на базар и, увидев какого-нибудь юношу из богатой семьи, схватить за рукав и сказать, что его требует к себе ходжа Мухаммад Хаббаз, один из начальников полиции, состояв­ шей под непосредственным начальством одного из видных эмиров — да- РУг<* (управителя) Герата Мухаммад Валибека. Юноша испугается, будет всячески умолять тебя оставить его в покое и предложит тебе за это взятку. Если ты в день таким образом обработаешь пять человек, то вот тебе и пятьсот тенге. Этот разговор был, конечно, записан и доведен до сведения султана, Хусайн пришел в ярость, вызвал Мухаммад Валибека и накричал на него, говоря, что он отдал овец в когти волка. Мухаммад Хаббаз был в тот же день изгнан из Герата. Этот рассказ интересен не тем, что сообщает о злоупотреблениях ге- ратской полиции. «Блюстители порядка» того времени были первейшими разбойниками и брали все, что могли, и с живого и с мертвого, и так они вели себя во всех частях средневекового Востока. Интересно, что Навои приходится прибегать к уловке, чтобы довести об этом до сведения сул­ тана. Не нужно забывать, что при своем положении он был все же лишь «мужем пера», т. е. чиновником гражданским, а власть находилась почти исключительно в руках «людей меча», т. е. военной аристократии, бороться с которой было и трудно и небезопасно. Можно думать, что в случае от­ крытого выступления в диване Навои встретил бы сомкнутый фронт всей военной знати и, вероятно, ничего не добился бы. И з другого рассказа того же Сахибдара мы узнаём, как Навои пре­ кратил деятельность свирепого и властолюбивого Джахангир-бека барласа. Бороться с беками из этого рода было особенно трудно, так как барласы были сподвижниками Султан-Хусайна во время его борьбы за власть и потому пользовались особыми привилегиями 2 4 ° . 2 3 9 См. Болдырев, Алишер Навои, стр. 137. 2 4 0 См. там же, стр. 138. Хотелось бы только отметить, что едва ли правильно говорить о том, что этот бек был врагом Навои и что действия Навои были «ковар­ ной игрой». Несомненно, что бек должен был ненавидеть Навои и быть его врагом, но- самый рассказ ясно говорит о том, что это был действительно свирепый и кровожадный? злодей. 110