Умер Касим ал-Анвар между 1431 и 1434 гг. Пребывание его в Ге­ рате оставило, вероятно, глубокий след в литературных кругах. Надо думать, что стихи его постоянно обсуждались, их пытались истолковывать, так как они полны темных, таинственных образов. И Алишеру, вероятно, не раз приходилось слышать, как старшие обсуждают эти строки. Н е успел Алишер поступить в школу, как умер Шахрух. Мы видели, какие бедствия влекла за собой в те времена смерть правителя. Было ясно, что начнется борьба за Герат, может быть его осада и разграбление. Особенно опасным было положение семей, которые так или иначе были связаны с какой-либо из ветвей тимуридского рода. Представители дру­ гой ветви могли круто обойтись с ними. Поэтому многие жители Герата решили на время покинуть родной город. В числе их был и отец Алишера, Гийасаддин, с семьей. Направ­ ляясь на запад, беглецы проезжали город Тафт, где в это время жил знаменитый историк Тимура Шарафаддин Али Йазди. Караван-сарай, где остановились путники, был расположен поблизости от ханаки Шара- фаддина. Мальчик 1 3 4, играя с другими детьми, случайно забежал во двор ханаки и увидел там почтенного старца. Ученый, заметив незнакомых детей, пожелал узнать, кто они такие и что привело их в Тафт. Он оклик­ нул их, но дети оробели и не решались подойти поближе. Подбежал только маленький Алишер. Он толково и рассудительно ответил на все обращенные к нему вопросы историка. Тот похвалил его и спросил, ходит ли он уже в школу. Алишер с гордостью ответил, что уже изучает Коран и успел дойти до суры «Табарака». Шарафаддин сказал: «Из всех этих детей, когда я позвал, подошел ты один и познакомился с нами». Он одо­ брил ум и смелость мальчика и благословил его. В эту минуту во двор ханаки вошел отец Алишера с более знатными из числа спутников. Узнав ученого, они почтительно ему поклонились, и только тут Алишер узнал, с каким большим человеком ему посчастливилось познакомиться 1 3 5. Скитания семьи Алишера продолжались года три. В августе 1452 г. Гератом завладел Абу-л-Касим Бабур, восстановился порядок, и можно было подумать о возвращении. Гийасаддин поступил на службу к Бабуру 1 3 4 Навои (Маджалис, стр. 25) говорит, что ему было в это время шесть лет, сле­ довательно, это произошло в 1447 г., сейчас же вслед за смертью Шахруха. Но Шара­ фаддин поселился в Тафте только в 1449 г. Можно предположить, что путники выехали из Герата не сразу после смерти Шахруха и по дороге делали длительные остановки. Ср. Бартольд, Мир-Али-Шир и политическая жизнь, стр. 114. В. В. Бартольд пишет: «Несколько странным кажется выбор стихов, написан­ ных историком для мальчика: „Суфий, не осуждай поклоняющихся вину кутил, потому что в чаше — луч от отражения друга"». (Мир-Али-Шир и политическая жизнь). Это — недоразумение, получившееся в результате отсутствия критического текста «Маджалис». Навои не говорит ничего о том, что историк тогда написал ему эти стихи. Он просто кончает свою заметку о нем так: «Для благодати помещается один матлас из его сти­ хов», т. е. сам Навои уже в 1492 г., когда писал эту книгу, счел нужным привести этот бейт как образец поэзии Шарафаддина. В персидском переводе „Маджалис" Шах-Мухаммада Казвини (изд. А. А. Хикмет, Тегеран, 1944, стр. 199—200) к биографии Шарафаддина сделано следующее инте­ ресное добавление: «Известно, что мирза Улугбек пригласил маулана из Тафта Иездского в Самар­ канд. Маулана в ответ написал: Берегись, Шараф, не выезжай из Тафта, ибо слушать звук барабана — сладостно лишь издали». 72