первоисточниках, содержит много неясностей. Тем не менее она и в наши дни продолжает пользоваться вниманием. Еще в 1920 г. Э. Д ж . Броун говорил о ней, как об «admirable monograph», и получил из нее совершенно не соответствующее истинному положению вещей представление о «необы­ чайно мирной» (singularly peaceful) жизни Навои 1 2 6 . Еще удивительнее то, что эта работа Белена явилась одним из глав­ ных источников для книги А . А. Хикмата, вышедшей в Тегеране в 1943 г., хотя, казалось бы, за это время можно было ознакомиться по крайней мере с классическим трудом В. В. Бартольда, переведенным как будто и на турецкий язык. С легкой руки Белена были пущены в оборот две неверные мысли: крайняя идеализация дружбы Султан-Хусайна и Навои и оценка его творчества как целиком подражательного. Последнее, совершенно ложное положение с особой силой было подчеркнуто французским востоковедом Эдгаром Блоше, который писал 1 2 7 , что поэмы Навои не блещут воображе­ нием, не светят священным огнем вдохновения божественного искусства, но всегда ограничиваются пассивным подражанием великим поэтам, имена коих были прославлены в «анналах персидской литературы». Можно пред­ полагать, что под трескучей риторикой здесь скрыт тот простой факт, что Блоше вообще никогда не читал Навои и довольствовался изучением одних названий его произведений. Впрочем, нужно сказать, что эта совершенно ложная точка зрения до того въелась в ориенталистику, что даже такой ученый, как В. В. Бар­ тольд, придерживался, хотя и в несколько смягченной форме, почти того же взгляда 1 2 8 . Новый этап в изучении Навои начинается около 1926—1927 гг., когда в Азербайджане было решено отметить 500 лунных лет со дня рождения Навои (845—1345). Характерной чертой этого этапа навоиведения можно считать то, что с работами о Навои выступали почти исключительно представители на­ ционалистической буржуазии, пытавшиеся использовать его имя для своих целей. Поэтому выходившие в тот период работы в лучшем случае были только бесполезны, а по большей части — антинаучны и вредны. Выпущенный в Баку сборник «Навои» (1926) содержит ряд статей, поко­ ящихся на устаревших материалах и совершенно неправильно освещаю­ щих основные вопросы. Были выпущены тексты «Вакфийа» и «Муншаат» Навои и диван Султан-Хусайна, причем в предисловии, против всякой очевидности, доказывалось, что стихи Хусайна превосходят стихи Навои «в отношении поэтического чувства, лиризма, вкуса и изящества». Однако на этот неудачный юбилей откликнулась Академия наук С С С Р , и в 1928 г. вышел под редакцией акад. В. В. Бартольда сборник статей «Мир-Али-Шир», главным украшением которого явилась статья самого редактора сборника — «Мир-Али-Шир и политическая жизнь». Названная статья — крупнейшее достижение этого этапа. Если отдельные детали ее сейчас и требуют изменения, то в целом она впервые в истории изучения Навои дает наиболее полный свод фактов, связанных с его биографией и почерпнутых исключительно из первоисточников. Поэтому статья эта и доныне не утратила своего значения да, веро­ ятно, еще многие годы будет служить необходимым пособием при изуче­ нии жизни и эпохи Навои. Творчества Навои В. В. Бартольд почти не касался (как мы видели выше, он давал ему явно неверную оценку), но Browne, A History of Persian literature, pp. 439, 506. Blochet, Les enluminures des manuscrits orientaux, p. 95. Бартольд, Из прошлого турок, стр. 10—11, а также «Мир-Али-Шир», стр. 103. 5* 67