до наших дней в виде нескольких хороших рукописей. Диван весь напи­
сан на староузбекском языке. Основную его часть составляет 
ведущий 
жанр той эпохи — газели. Как и его предшественники — Саккаки, Атаи 
и Лутфи, Султан-Хусайн пользовался исключительно арабско-персидским 
арузом и к народной силлабической метрике не прибегал никогда. Крайне 
своеобразная черта дивана та, что все газели написаны одним и тем же 
размером, носящим в арабско-персидской поэтике название рамал, 
схема 
которого может быть изображена в следующем виде: 
Такого явления мы не наблюдаем ни у одного из классических поэтов. 
Чем оно объясняется, пока сказать трудно. Создается впечатление, 
что 
Султан-Хусайн как бы пытается разработать этот размер до последнего 
предела, установить все его возможности. Момент 
экспериментальности 
действительно играет очень большую роль в его диване. Он, например, 
проделывает такие опыты. Написав газель с начальной 
строкой: 
£>1 
g 
> s ^cXi Is*. 
O i X A ^ ^ M сХ>ЦиаА*. 
Подобно тому как в тени твоего пушка скрыта душа, 
так в твоем рубиновом ларце (т. е. губах) 
скрыты скатные жемчуга, 
он пишет 
еще две газели 
с той же рифмой 
и 
с тем же 
редифом. 
Иначе говоря, он как бы пишет «ответ» (назира) 
на свои же собствен­
ные стихи. Писание «ответов» на стихи других поэтов в то время 
было 
широко распространено, Н о найти в диванах того времени такие своеоб­
разные повторения своей собственной 
поэмы 
почти 
нельзя. 
Создается 
впечатление, что поэт, найдя удачную форму, разрабатывает ее далее и 
старается установить, 
какое 
дальнейшее 
усложнение 
этой 
формы 
воз­
можно. Может быть, его самого удовлетворял только один из этих вари­
антов, но в диван вошли и все предшествующие строки именно потому, 
что 
он — венценосец 
и 
что, следовательно, 
каждую 
его 
строку 
были 
склонны считать величайшим достижением. Во всяком случае именно это 
свойство его дивана для историка литературы представляет очень боль­
шой интерес, так как здесь перед нами до известной степени раскрыва­
ется техника поэзии того времени. 
Газели Султан-Хусайна со стороны содержания представляют собой 
характерную для того времени условную любовную лирику. Это — опи­
сание красоты, страдания влюбленного в разлуке, горькие жалобы и т. д. 
Они пропитаны необходимой для этого жанра страстностью. Навои гово­
рит о них: 
«От каждого влюбленного вступления в душе чувствительных людей 
загорится пламя небытия и от каждого страстного бейта сердца влюб­
ленных поразит молния бедствия». 
Н о все же едва ли эту страстность можно считать выражением под­
линного глубокого чувства. Стремление поразить читателя новым 
изы­
сканным образом, сравнением, трудным редифом — совершенно очевидно. 
Эти стихи возникли не под влиянием страстного порыва, они — результат 
рефлексии, расчета, длительного искания наиболее удачного слова. 
На­
ряду с этим у него есть стихи, видимо, вызванные к жизни подлинным 
чувством и производящие впечатление искренности. Навои отмечает та­
кое стихотворение, отличающееся связным содержанием: 
1 1 2 Хусайни, Диван, 
стр. 39. 
61