Разлука с тобой кровь мою плавит в тигле всякий миг, дабы сделать мое лицо золотым 8 3, не делай тоску по тебе философским камнем. Вся строка связана с терминологией алхимии. Разлука с милой — тигель, в котором плавится кровь поэта, а тоска по ней становится в ре­ зультате этого «философским камнем», который действительно заставляет появиться золото — делает лицо тоскующего поэта желтым, как золото. Сравнение в таком сопоставлении очень смелое и оригинальное. 3 Навои помещает краткую заметку о Саккаки в своей книге «Маджалис ан-нафа'ис», дающей характеристики крупнейших поэтов его. времени. Он сообщает, что в 1491-92 г. Саккаки уже в живых не было. В Самарканде, говорит он, стихи Саккаки ценили крайне высоко. В одну из поездок в Самарканд Навои решил проверить, соответствует ли эта высокая оценка действительности. Он занялся поисками его стихов, но, по словам его, не нашел в имевшихся там стихах никаких особых достоинств. Ему приходи­ лось даже слышать, что Саккаки будто бы просто приписывал себе все лучшие стихи Лутфи. Правда, Навои не говорит, что это обвинение в пла­ гиате подтвердилось. Н о все же оценка эта весьма сурова и в настоящее время не совсем понятна. Можно думать, что она вызвана таким обстоя­ тельством. Известно, что между двумя культурными центрами того времени — Гератом и Самаркандом — шло непрерывное соревнование, принимав­ шее иногда очень острые формы. Характерно, что один гератский поэт советовал своему уезжавшему в Самарканд другу взять с собой по­ больше стихов, так как «такого рода сласти трудно найти в Самарканде и Бухаре», т. е. гератцы считали, что настоящая поэзия есть только в их городе. Самаркандцы платили Герату той же монетой и всячески старались доказать, что хорошая поэзия есть только у них. Весьма возможно, что Навои неоднократно выслушивал от самаркандцев самые неумеренные восхваления поэзии Саккаки. Если он в результате таких похвал ожидал найти в его диване что-то совершенно новое и затмевающее всю богатую лирику Герата, то, конечно, он должен был разочароваться и именно вслед­ ствие такого разочарования мог так сухо отозваться о Саккаки — поэте безусловно выдающемся, хотя, конечно, не достигшем совершенства герат- ского мастера газелей — Лутфи, с которым его, по-видимому, любили сравнивать самаркандцы. В Самарканде же протекала деятельность и другого крупного поэта, писавшего на староузбекском языке, — Атаи. О его жизни мы также почти ничего не знаем. Родом он был из Балха, состоял придворным поэтом при Улугбеке и его сыне Абдал-Латифе. Сохранил ли он свои отношения к А б - дал-Латифу после того как тот, стремясь к власти, совершил чудовищное преступление и убил своего просвещенного отца, — сейчас решить трудно. Диван Атаи дошел до нас в единственной рукописи, хранящейся в Ле­ нинграде. Газели Атаи очень напоминают газели его современника Саккаки. Здесь то же стремление прикрыть обычный для газельной лирики эпитет изящным оборотом речи, придав этим ему новизну. Известно, что, согласно требованиям традиции, ротик красавицы дол­ жен быть маленьким. Н о сказать в стихах, что красавица хороша потому* что у нее маленький ротик, для поэзии этого стиля было бы слишком просто. Атаи передает эту мысль так: 3 То есть желтым от тоски. 4 Е. Э, Бертельс 49