точного купечества, высших духовных лиц, преподавателей медресе, жив­ ших на казенный счет и стремившихся угодить своим покровителям. Мы, конечно, не хотим утверждать, что таков был характер всей, без исключения, литературы того времени. Дальнейшие главы покажут, что это не так. Н о для нас важно подчеркнуть, что основной фон был именно таков и что именно наличие таких тенденций и привело к появлению столь своеобразных фигур, как великий Алишер Навои и его друг и наставник — Абд ар-Рахман Джами. Т Ю Р К С К А Я П О Э З И Я Э П О Х И Т И М У Р И Д О В М ы рассмотрели характерные особенности персидской поэзии X V в. Чтобы получить полное представление о тех условиях, в которых форми­ ровалась творческая личность Навои, нужно остановиться в нескольких словах и на состоянии тюркской поэзии того времени. М ы уже отмечали, что в течение веков, начиная с X в., персидский язык был основным лите­ ратурным языком для очень многих народов Средней Азии и Ирана. Как литературным языком им пользовались также и народы тюрко- язычные, хотя параллельно они делали попытки создавать литературу и на своем родном языке. Однако движение это почти не получало под­ держки в правящих кругах, и потому развитие литературы на родном, языке шло крайне медленно. Усиливаться оно начинает только к X I V в., когда некоторые поэты, особенно в Хорезме, пытаются использовать вы­ работанную персидской литературой технику и для своего родного языка. Отказываясь от народных форм, они вводят в тюркскую поэзию персид­ ские квантитативные метры, усваивают ее фигуры и все более и более ос­ ложняют язык, вводя в него большое число арабских и персидских слов. Это движение особенно усилилось с приходом к власти Тимуридов. Т и - муриды не только поощряли поэтов, писавших на их родном языке, но даже и сами пробовали свои силы в этой области. Навои называет нам имена восьми тимуридских принцев, получивших известность своими тюркскими стихами. Правда, эти стихи едва ли отличались большими художественными до­ стоинствами. Почти все они были очень скоро забыты и до наших дней не сохранились. Дошел только (и то, вероятно, в неполном виде) диван Сул­ тан-Хусайна, о котором мы далее поговорим подробнее. Язык, на котором писали эти поэты, в то время был известен под на­ званием «тюрки» (тюркский). Так его называли и все его современники. В европейской науке с конца X I X в. этот язык было принято называть «чагатайским» по имени второго сына Чингис-хана — Чагатая, улусом ко­ торого была Средняя А з и я . В самих источниках такое название нигде не применяется, и его нужно признать безусловно неудачным. Было предло­ жение заменить его термином «среднеазиатско-турецкий литературный язык исламской эпохи» 7 3. Этот термин, в известной степени по причине тяжеловесности его, широкого распространения не получил. З а последние годы в литературе все чаще встречается другое обозначение: «староуз­ бекский» язык. Хотя этническим термином «узбек» в ту эпоху назывались другие тюркские племена, бывшие во враждебных отношениях к Тимури- дам, но такое обозначение все же вполне приемлемо, так как язык этот яв­ ляется непосредственным предшественником современного узбекского ли­ тературного языка, который и лексически и морфологически имеет с ним очень много общего. Первым крупным поэтом, о котором мы можем создать себе более или менее четкое представление на основании сохранившихся материалов, 7 3 Самойлович, К истории, стр. 21. 46