жать знаменитому эпосу, видимо, уже никто не решался. Время для этого прошло. Древняя иранская аристократия давно сошла со сцены. Восхва­ лять ее не было никаких оснований. Во всех частях бывших ее владений уже давно стояли у власти представители различных тюркских народов. Политическая концепция Фирдоуси теперь могла звучать только анахро­ низмом. Интерес его произведение должно было представлять помимо его художественных достоинств прежде всего как свод всех добродетелей феодала, с которым носителю власти обязательно следовало быть знако­ мым. Возможно, что некоторое подобие «Шах-наме» собирался создать Лутфи, приступая к задуманной им «Книге побед Тимура» («Зафар-на- ме-йи Тимури»), которая несомненно должна была быть выдержана в ге­ роических тонах и поэтому во многом могла перекликаться с «Шах-наме». Важное место в помыслах литературных кругов той эпохи занимала «Хамса» («Пятерица»). Создателем этого жанра был, как известно, вели­ кий азербайджанский поэт Низами. Первая попытка подражать ему была сделана крупным индо-персидским поэтом Амир Хосровом из Дели (1253—1325). «Пятерица» Амир Хосрова при всех ее художественных достоинствах не имеет ни философской глубины, ни социальной остроты гениального творения Низами. Иначе смотрели на это в X V в. Султан- Хусайн был страстным поклонником стихов Амира Хосрова, множество их знал наизусть и неустанно их восхвалял. Между ним и мирзой Бай- сункаром было полное расхождение во взглядах на творчество Хосрова, так как Байсункар не допускал даже и мысли о том, что «Пятерица» Хосрова может быть признана выше «Пятерицы» Низами. Принимая во внимание тонкий художественный вкус Султан-Хусайна, можно полагать, что у него были особые мотивы, заставлявшие его предпочитать Хосрова. В самом деле, как нам уже неоднократно приходилось указывать, взгляды Низами с точки зрения правящего класса феодального общества были не только неприемлемы, но, более того, — крайне опасны. Напротив, Амир Хосров «обезвредил» «Пятерицу», создав поэмы, тщательно избегавшие всех опасных вопросов и полностью ориентированные на интересы фео­ дальной аристократии. Эти два поэта в тимуридскую эпоху явились образцом для многих подражателей. Назовем из них следующих. А ш р а ф — малоизвестный поэт, живший в Герате при Шахрухе и умерший, по-видимому, в 1450 г. Навои в своей поэме «Фархад и Ширин», говоря о своих предшественниках, упоминает его в таких словах: Когда Ашраф погнал коня на это ристалище, он расположил эти слова в ином порядке... И з поэм Ашрафа сохранилась только «Хафт авранг» («Семь престолов») 3 3. Само ее название указывает, что мы имеем здесь дело с четвертой частью «Пятерицы», т. е. с ответом на «Хафт пайкар» («Семь красавиц») Низами. Известно, что у него была еще поэма «Минхадж ал- абрар» («Тропа праведников»). Здесь само звучание названия говорит о том, что это ответ на первую часть, т. е. на «Махзан ал-асрар» («Сокро­ вищница тайн»). Поэма эта была им закончена в 832/1428-29 г. Кроме того, известны по названию еще две его поэмы: «Рийаз ал-ашикин» («Луга влюбленных»), законченная в 836/1432-33 г., и «Ишк-наме» 3 2 Навои, Хамса, л. 167а. Настоящая рукопись переписана Абд ал-Джамил Кати- бом при жизни Навои. См. ниже, стр. 450—452 наст. изд. — Прим. сост. 3 3 Единственная рукопись ее хранится в Оксфордской библиотеке. 37