Сомневаться в том, что Навои правильно отражает существовавшее в его дни положение вещей, нельзя. А из его слов видно, что персидский язык в литературной жизни тимуридского Хорасана безусловно преобла­ дал. Изучая книгу Навои, мы прежде всего замечаем весьма характерную' черту эпохи: крайнее увлечение литературой, особенно поэзией. Среди перечисленных у Навои поэтов мы находим и носителей власти — Тиму- ридов, и приближенных эмиров, и представителей гражданской власти, и высоких духовных особ, и работников придворных канцелярий, и именитое купечество, и представителей различных ремесел, и даже юродивых-ди- вана. Но в этом списке совершенно отсутствует крестьянство. Город пред­ ставлен всеми своими слоями, но о деревне не слышно ничего. Объясняется это, конечно, прежде всего тем, что персидская поэзия росла и развива­ лась преимущественно в письменной форме. Не только для ее создания, но< и для понимания ее почти всегда требовалось обладать грамотностью и, более того, известным комплексом знаний, без которого она может быть понята лишь с очень большим трудом. Деревня же в те века была негра­ мотной и потому участия в литературной жизни принимать не могла. Из^ этого, конечно, не следует, что она не знала художественного слова. На­ родное творчество было, надо думать, весьма богатым и тогда; существо­ вали былины, лирические, бытовые и сатирические песни, широкое распро­ странение имела сказка, речь крестьянина украшалась несметным числом: пословиц и поговорок. К сожалению, все это богатство не было записано, и судить о нем мы можем только по дожившим до наших дней частям его. Далее, распространенность поэзии в городе не нужно понимать в том смысле, что она была доступна значительной части городского населения. Совершенно очевидно, что принимать участие в литературной жизни могли лишь те, кто обладал достаточными материальными средствами и мог уделять какую-то часть своего досуга на изучение связанных с поэзией дисциплин. Упоминание в числе поэтов ремесленников, конечно, не зна­ чит, что всякий гератский булочник или каменотес был или мог быть поэтом. Приобщиться к поэзии в этих кругах могли лишь немногие, за­ частую ценой невероятнейших жертв. М ы считаем необходимым это отметить, чтобы у читателей не созда­ лось впечатления, вызываемого многими из вышедших за последние годы работ, что культура тимуридской эпохи охватывала широкие массы города. Н а самом деле культура была достоянием сравнительно очень небольшой: верхушки. Этим и объясняется такое быстрое ее падение в последующие,, тяжкие для Средней Азии и Хорасана века. Но, конечно, представители художественного ремесла, обслуживавшие привилегированную верхушку общества, волей-неволей близко соприкасались с ее литературной жизнью и в какой-то степени осваивали и некоторую часть литературных богатств. С этими богатствами им приходилось сталкиваться уже хотя бы потому, что отдельные строки стихов служили излюбленными украшениями архи­ тектурных сооружений, керамики, металлических изделий, кожаного тисне­ ния и даже художественной вышивки. Выше мы говорили о культуре художественной рукописи, столь вы­ соко ценившейся тимуридским двором. Такие рукописи стоили огромных денег и были доступны весьма немногим^ Книга вообще была дорога, так как дорого стоила бумага. Н о были все же книги, доступные и для менее богатых. Н а базарах Герата существовали книжные лавки, где знатоки литературы могли найти любое новое произведение. Лавки эти были местом сборищ поэтов и остроумцев Герата. Там можно было узнать все последние новости литературной жизни, там читались новые газели, раз- гадывались стихотворные шарады (муамма). Существовали особые тор­ говцы газелями (газалфуруш), которым можно было заказать копию ли- 28