нельзя представить без изучения творчества Алишера Навои, Лутфи, йусуфа Амири и др. Один из крупнейших знатоков персидской классической поэзии X V в., современник Алишера Навои, Даулат-шах Самарканди в своей известной антологии «Тазкират аш-шу'ара» наряду с персоязычными авторами отводит специальный раздел узбекскому поэту Йусуфу Амири, приводит в качестве образца его персидскую касыду, посвященную сул­ тану Байсункару, и, отзываясь высоко о его творчестве, пишет: «Маулана Йусуф А м и р и . . . один из поэтов, достигших большой славы во времена султана Шахрух-мирзы» 1 0 . Даулат-шах Самарканди, восхваляя староузбекские и персидские стихи Алишера Навои, сравнивает его с различными крупнейшими сред­ невековыми поэтами — Анвари, Захиром Фарйаби (ум. в 1202 г.), кото­ рых узбекский автор превзошел своим поэтическим гением, и упоминает другого видного узбекского поэта Лутфи как мастера слова, стоящего рядом с Анвари и Захиром Фарйаби 1 1. Влияние Алишера Навои, Лутфи, Захираддина Бабура и других на творчество тюркоязычных и персоязычных авторов Индии, Средней Азии, Турции и близлежащих к ней западных областей безусловно велико. Этот вопрос еще совершенно не изучен и ждет своих ревностных исследо­ вателей. Е. Э. Бертельс при сравнительном изучении творчества персидских и тюркоязычных авторов не ограничивался только сопоставлением от­ дельных сюжетных линий, поэтических образов, метафор, приемов, мет­ рики и т. д. При определении особенностей творчества восточных авторов он придавал большое значение устному творчеству восточных народов. Это можно проследить во всех трудах Е. Э. Бертельса, посвященных персоязычным и тюркоязычным авторам: в его многочисленных статьях и таких монографиях, как «Низами», «Навои», «Джами», «Роман об Александре». Так, Е. Э. Бертельс в своей монографии «Навои», характеризуя седьмую главу поэмы Алишера Навои «Хайрат ал-абрар» («Смятение праведных»), обращает внимание на притчу о двух товарищах, отпра­ вившихся в поисках счастья, и подчеркивает сказочный характер этой притчи, где использованы широко распространенные в узбекской народ­ ной сказке мотивы — камень с надписью, сказочное избрание царем того, кто случайно первым войдет в городские ворота 1 2 . В монографии «Навои» содержится специальный раздел, в котором Е. Э. Бертельс рассматривает различные народные легенды и предания, связанные с жизнью и деятель­ ностью Навои и Хусайна Байкары, чтобы осветить неясные моменты их биографий. Этот раздел называется «Навои и фольклор» 1 3. В ис­ следовании «Роман об Александре» Е. Э. Бертельс, излагая сюжет притчи о двух рыбах (они, будучи в воде, искали воду), приложенной к двенадцатой главе поэмы Алишера Навои «Садд-и Искандари» («Вал Искандаров»), подчеркивает, что этот сюжет заимствован из фольклора тюркоязычных народов. В частности, в «Диван Лугат ат-тюрк» («Сло­ варь тюркских слов») Махмуда Кашгарского имеется поговорка: «Рыба в воде, а глаза ее снаружи». Смысл притчи Навои и поговорки 1 0 С м . : |s<(J i b ü u » Ь с>3^ Чг*Ч^ '^о^Хеуъ^ oLiJCjy Ау**аЛ\ Q^S3 1 1 Там же, стр. 560. 1 2 См. стр. 133—134 наст. изд. 1 3 См. стр. 198—203 наст. изд. 8